Чтение онлайн

Была поглощена своими мыслями и даже Артёма слушала невнимательно. Он прыгал по кухне и пересказывал ей какой-то мультик. Таня кивала, а сама всё прислушивалась, не хлопнет ли в прихожей входная дверь.

Когда телефон зазвонил, автоматически сняла трубку. И даже сказать ничего не успела, только рот открыла, как услышала женский голос:

– Ромик, это ты? Ты уже дома? Ты у меня какие-то бумажки свои забыл. Они тебе не нужны, да?

Татьяна замерла, чувствуя, как больно забилось сердце. Именно больно, казалось, что стучит прямо по какой-то важной точке, и болезненные импульсы расходятся по всему телу. Упёрлась рукой в стену и вздохнула, почти с хрипом. Затем у неё вырвался нервный смешок, а ещё совершенно не представляла что ответить. Что сделать? Может, трубку положить? Тогда эта особа наверняка перезвонит. Ещё хуже.

Кашлянула в сторону и холодно проговорила:

– Романа Игоревича нет дома. Перезвоните позже.

На том конце провода повисла пауза, а потом деловито поинтересовались:

– А вы кто?

Самойлова разозлилась. Потёрла переносицу и зло ответила:

– Няня!

– А, понятно, - расслабленно протянула девушка.
– Ну, вы ему передайте, как придёт, чтобы мне перезвонил. Если ему эти бумажки нужны. Передадите?

– Передам...
– ответила Таня. Что ей оставалось?
– Если скажете, как вас зовут. А то вдруг он не поймёт... у кого свои бумажки позабыл.

Это было откровенное хамство, Татьяна понимала, но удержаться не смогла. Но девушка на другом конце провода этого, судя по всему, не заметила, и легко отозвалась:

– Поймёт. Скажите, что Эля звонила.

Эля. Вот так вот.

Эля!

Это как же её зовут, интересно? Элеонора? Эльвира?

Куда уж ей, с её простецким именем с Эльвирами тягаться?..

Конечно, она никогда ему не скажет ничего, не наберётся смелости сообщить о звонке его любовницы. Умрёт со стыда! Поэтому подумала да написала на листке бумаги имя девушки и время звонка, и приляпала записку на холодильник. А сверху прижала листок большим магнитом в виде гамбургера.

Настроение испортилось. Губы затряслись, руки перестали слушаться... А потом вдруг остановилась и прислушалась к себе. Это сколько же лет она не чувствовала подобного? Такой беспомощности, такой грусти и злости одновременно?

Кажется, это называется ревностью.

Кажется? Да она это знает прекрасно! Как же она его ревновала когда-то! Даже когда права на это не имела. И до сих пор помнит, как он Катю целовал, а она рот себе ладонью зажимала, чтобы не закричать, прячась за дверью.

И вот опять...

Остановилась и приложила к горящим щекам холодные ладони.

– Таня, ты чего?

Обернулась и посмотрела на мальчика. Улыбнулась через силу.

– Ничего, мне жарко. Тём, ты кушать хочешь? Иди руки мой, сейчас папа придет, и ужинать будете.

– Опять руки мыть?
– возмутился ребёнок.
– Зачем?

– Как зачем? Чтобы руки чистыми были.

– Они и так чистые. Вот, смотри, - и показал ей свои ладони.

Таня хотела привести ещё пару веских доводов, развить тему необходимой гигиены, но тут в прихожей хлопнула дверь, и раздался голос Романа:

– Я дома! Тёмка!

Таня видела, каким восторженным мгновенно стал взгляд Артёма, а потом он развернулся на пятках и выбежал из кухни.

– Папа!

У неё же внутри всё замерло. Слышала в прихожей возню, голоса, но слов было не разобрать. Стояла у плиты, прижав к груди кухонное полотенце и, затаив дыхание, ждала появления Баринова на кухне.

Опустить руки и отвернуться к плите успела уже в последний момент. Роман вошел, и она повернулась к нему уже с лёгкой, ничего не значащей улыбкой, которая далась ей с превеликим трудом. Увидела счастливую мордашку Артёма, который висел на плече отца, и улыбнулась уже более искренне.

Рома остановился и посмотрел на неё в упор.

– Привет. Как день прошёл?

Татьяна кивнула.

– Хорошо.

Он, кажется, не поверил.

– Хорошо?
– повернул голову и посмотрел на сына.
– Извёл, да? Хулиганил?

– Нет!
– воскликнул Артём и отчаянно замотал головой.
– Таня, скажи, что я хорошо себя вёл!

Она с готовностью кивнула.

– Хорошо. И уроки все выучил.

– Да ты что?
– Роман осторожно поставил сына на пол, а сам сел на стул.

– Да!
– мальчик протянул ему руки ладонями вверх.
– Папа, я сегодня руки два раза мыл!

Роман сдержал усмешку и серьёзно кивнул.

– Ну и хорошо, молодец.

– Ведь больше не надо? Таня говорит - надо!

– Если Таня говорит, значит, иди и мой.

Самойлова обернулась через плечо и недоверчиво посмотрела. Это он сейчас серьёзно сказал? Но Баринов на неё не смотрел, разговаривал с сыном.

– Я заболею! Бабушка говорит, что нельзя долго плескаться в воде!

– А ты не плескайся, ты руки помой и всё.

Артём задумался, а потом надулся.

– Папа!

– Тёмыч, прекрати ерундой заниматься. Руки мыть и за стол! Он ещё не ел?
– подождал ответа, а потом нетерпеливо окликнул: - Таня!

Самойлова вздрогнула и обернулась.

– Что?

– Он ел?

Покачала головой.

– Нет. Тебя ждёт.

Выключила газ и быстро расставила тарелки. Чувствовала испытывающий взгляд Романа и от этого ещё больше торопилась, чтобы побыстрее прекратить эту пытку.

– Таня, посмотри!

Она обернулась и посмотрела на мокрые ладони Артёма. Кивнула и улыбнулась.

– Молодец. Не мешало бы их ещё вытереть, но это уже мелочи. Садись за стол, папа тебя покормит.

Роман взглянул удивлённо.