Чтение онлайн

– Твой кузен Мунро успел прославиться! Занятный он парень…

У Александера отлегло от сердца. Он кивнул и улыбнулся.

– Своей последней выходкой он привлек внимание самого генерала Вольфа!

– Неужели? Он мне не рассказывал, – отозвался заинтригованный Александер.

Честно говоря, Мунро не переставал его удивлять. Выяснилось, что за маской наивного добряка скрывался изворотливый и предусмотрительный ум. По-английски Мунро изъяснялся очень плохо, но, как ни странно, именно ему удавалось собирать поразительное количество информации, хотя он просто прислушивался к разговорам офицеров-англичан. Они держали его за простака и, не стесняясь, вели при нем разговоры, не предназначенные для солдатских ушей. По вечерам у костра Мунро пересказывал товарищам последние военные новости. Простак, говорите? Черта с два!

– Сегодня он стоял на посту и здорово нас всех повеселил. Ему выпало стоять на песчаном берегу. Как раз начался прилив, и скоро он оказался по колено в воде. Его напарник Флетчер выбрался на сухое место и предложил Мунро сделать то же самое. Мунро совершенно серьезно спросил у него зачем. Флетчер, сбитый с толку таким глупым вопросом, ответил, что не хочет промочить ноги. И что, по-твоему, ответил ему твой кузен? Он посоветовал Флетчеру внимательнее прочитать устав, особенно раздел, где говорится, что часовому, который покинул свой пост, грозит наказание – смертная казнь. Представляешь? Флетчер раскрыл от удивления рот. Ведь никого еще не отдавали под трибунал за то, что, будучи на посту, он пытался укрыться от непогоды, верно? Но дело на этом не кончилось. Джонстон проверил, и оказалось, что Мунро-то прав! Флетчер остался стоять на сухом месте, а когда пришла смена, твой непреклонный кузен уже был по плечи в воде! Сам понимаешь, скоро в лагере только об этом и говорили. А когда историю рассказали Вольфу, он отправился посмотреть на Мунро.

– Сам Вольф?

– Представь себе! – кивнул с улыбкой Эван. – Он похвалил твоего кузена за выдержку и отличное знание устава, хотя никто не ожидал такого от безграмотного солдата.

Александер усмехнулся, представив беседу своего огромного чудаковатого кузена с худеньким и чопорным Вольфом.

– Готов поспорить, что Мунро сказал бригадному генералу всего-то два-три слова! Интересно, о чем они вообще могли говорить? Разве что Вольф знает гэльский [52] или диалект скоттов [53] , хотя я в этом сомневаюсь.

Они еще какое-то время говорили о том о сем просто ради поддержания приятной беседы. И все-таки Александер чувствовал, что Эвану не по себе. Он знал, что другу есть что ему сказать, и даже догадывался, о чем может пойти разговор. Когда, казалось бы, все темы были исчерпаны, они какое-то время сидели молча, прислушиваясь к ночным песням сверчков. В конце концов Эван, вздохнув, приступил к тому, что его тревожило.

– Хочу поговорить с тобой о моей жене, Александер. Ты знаешь, что я люблю ее и готов многое отдать ради ее счастья. Не знаю, что она тебе рассказывала о нас и о наших планах, я не требую от нее отчета о ваших разговорах. Я ей доверяю… как и тебе.

– Я отношусь к Летиции с уважением, Эван, и не сделаю ничего, что может ее обидеть.

– Я знаю.

Эван нервно посмотрел по сторонам. В лагере было тихо. Мунро, похоже, задремал, артиллерийский обстрел начнется не раньше рассвета. Многие ушли спать. Наверняка скоро дадут сигнал к тушению огней… Его взгляд снова остановился на лице Александера, и он продолжил очень серьезным тоном:

– Мы собираемся дезертировать.

Александер решил, что ослышался.

– Что?

Он с удивлением смотрел на друга. Смысл сказанного дошел до него не сразу. Это было совершенно неожиданно.

– И когда?

– Как только представится случай. Чем раньше, тем лучше. Я знаю, что многие сомневаются в половой принадлежности Маккалума, хотя пока и молчат. Это хороший солдат, он никому не доставляет хлопот. Но придет день, кто-то выскажет свои подозрения вслух, и тогда ей придется покинуть армию.

– Если так, зачем ты разрешил ей завербоваться? – наконец озвучил Александер вопрос, терзавший его уже долгое время.

Эван пожал плечами.

– Скажем так: она не оставила мне выбора. Знаю, неумно позволять женщине идти за тобой на войну, тем более на другой конец света. Но мы любой ценой хотели уехать из Шотландии. Денег у нас не было, и я решил, что завербоваться в армию – единственный вариант. Я тогда думал, что она сможет отправиться со мной в качестве супруги, но выяснилось, что роту может сопровождать ограниченное количество женщин и все они уже зачислены. Она не захотела оставаться одна и ждать, когда я за ней приеду. Летиция – хитрюга, каких мало: она завербовалась, не сказав мне ни слова, и поставила меня перед фактом за неделю до отправки из Инвернесса. Сначала я разозлился, а потом она предложила план: мы вместе с английской армией переплываем океан и в подходящий момент сбегаем.

– Значит, это она придумала?

Губы Эвана дрогнули в горькой улыбке. Задумчиво глядя в темноту, он ответил:

– Да. Я бы никогда не предложил ей пойти на такой риск. Ты не хуже меня знаешь, что ждет и меня, и Летицию, если нас поймают, – петля. Это совсем не то, что я для нее хочу. По-хорошему, ей бы сидеть теперь дома с ребенком или даже двумя, заботиться о них и ждать меня…

– Но зачем вам было уезжать из Шотландии?

Александер совсем запутался в этой истории.

– Я в розыске, – признался Эван, не сводя глаз с осажденного города, очертания которого вырисовывались на фоне светлого неба, на котором светилась огромная круглая луна. – Иногда бывает так, что человек оказывается не в том месте и не в то время. Это мой случай.

Он помолчал немного и посмотрел на Александера.

– Мне известно то, что многие хотели бы узнать. И эти «многие» хотят меня разговорить.

– Другими словами, тебя хотят убить.

– Можно сказать и так.

– А Летиция знает?

Эван кивнул.

– Знает, но не все. Не хочу впутывать ее в эту историю. Это слишком опасно. Эти люди шутить не любят.

– Кто они?

Эван ответил не сразу.

– Помнишь дело об убийстве в Аппине в 1752?

– Смутно.

Александер слышал что-то о гнусном убийстве, потрясшем круги якобитов не только в Хайленде, но и во Франции. Однако в то время он был слишком озабочен собственным выживанием, чтобы им интересоваться.

– Стюарт из Ардшилда был одним из лидеров якобитского движения в Аппине, и после 1746 года Корона отняла у него все владения. Назначенный правительством сборщиком налогов с ленников, Колин Кэмпбелл из Гленура, прозванный Красным Лисом, был убит при попытке выселить из дома каких-то мелких должников, просрочивших свой платеж. Дело было темное, и в убийстве обвинили Алана Брека Стюарта, но тот успел сбежать во Францию. Вместо него повесили его брата по отцу, и никто не знает, что стало с самим Аланом. Я как раз был в тех местах, когда произошло убийство. И я знал Алана… Того самого, которого обвинили в преступлении.

– Ясно, – коротко сказал Александер.

Эван посмотрел на него внимательно, словно желая понять, каково истинное отношение Александера к этому делу. Но того совершенно не волновали злоключения предводителей якобитского движения, а потому он спокойно ждал продолжения. Эван, решив, что рассказал достаточно, чтобы друг понял, что он знает, где скрывается Стюарт, посчитал тему закрытой.

– Александер… Я хочу задать тебе вопрос, но прошу ответить на него честно. Для меня это очень важно. Ты наверняка догадываешься, что речь пойдет о Маккалуме.

– Что ты хочешь узнать, Эван? – нервно спросил Александер.

– Ты ее любишь? Я хотел сказать… Я знаю, что ты очень привязался к моей жене. Но я хочу знать, любишь ли ты ее по-настоящему, как я.

Глаза Александера расширились от изумления, и он с трудом сглотнул.

– Я не понимаю… Я…

– Я хочу услышать честный ответ.

– Но ведь…

Вопрос застал Александера врасплох. Он смотрел на друга, пытаясь понять, почему Эван спрашивает о том, что может причинить ему боль. Эван, судя по всему, был настроен решительно, однако во взгляде его читалось снисхождение, и Александер решился сказать правду.