Ветер разлуки
Шрифт:
Он закашлялся и судорожно сжал мою руку в попытке превозмочь боль.
– Я тебя люблю.
– И я тебя люблю, я очень тебя люблю. Господи, помоги! Лиам, только не умирай!
– Господь… так решил, a ghr`aidh. С тобой я был счастлив. Я… я ухожу счастливый… без сожалений. Не грусти… не надо.
Я подавила истеричный смешок. Только теперь я осознала, что его жизнь утекает у меня сквозь пальцы и я ничего не могу с этим поделать.
Он попытался улыбнуться, потом глубоко вздохнул. Послышался странный свистящий звук, не суливший ничего хорошего.
– Ты скоро… придешь ко мне. Мы снова встретимся, Кейтлин. Скоро…
– Скоро… – повторила я, рыдая. – Да, мы скоро встретимся, mo r`uin!
Он провел рукой по моим волосам, в которых блестели серебряные нити, потом его рука опустилась ниже, к шее. «Надо наслаждаться каждым мгновением, оно может стать последним!» Теплой ладонью он накрыл и сжал мою грудь, потом приподнял мне подбородок, заставив посмотреть ему в глаза. Своей яркой голубизной они могли поспорить с самыми прекрасными озерами Шотландии…
– Ты все такая же… красивая. Ты всегда была… самая красивая.
– Только теперь я стала похожа на печеное яблоко!
Я снова прикусила губу, чтобы не закричать от тоски. Веки Лиама дрогнули, он поморщился, слегка приподнялся и снова тяжело упал на постель. Конец был близок. Мной овладела паника.
– Лиам, поговори со мной! Не оставляй меня! Поговори со мной!
– Почти… пятьдесят лет… счастья, a ghr`aidh. Вот что ты мне… дала. Благодаря тебе… мой род… будет жить, я буду жить…
Он издал тихий стон, от которого у меня перевернулось сердце, и закрыл глаза, пережидая, пока боль не стихнет. Потом он улыбнулся.
– Тебе больно… Побереги силы, Лиам, тебе нужно поговорить с семьей.
– Я уже говорил… с Дунканом, – продолжал он. – Иайну [10] ты отдашь мой рог для пороха. Аласдару [11] – мою родовую эмблему… Он должен знать… кто он есть. Нельзя, чтобы он забыл… откуда он родом. Он… он растерялся… запутался…
10
Гэльский аналог имени Джон.
11
Гэльский аналог имени Александер.
Голос Лиама слабел с каждой секундой, но я ловила каждое его слово.
– Я все передам, – пообещала я, ласково поглаживая мужа по волосам. – Я поговорю с ним, обещаю.
Он вздохнул и кивнул в знак согласия.
– Теперь… поцелуй меня, a ghr`aidh mo chridhe!
Закрыв глаза, я склонилась над ним. Его пахнущее виски дыхание согрело мое лицо. Подавив рыдание, я осторожно прижалась губами к его губам. Они были такие нежные, такие теплые… Вместе с этим поцелуем я приняла и его последний вздох.
То был наш прощальный поцелуй…
Острая боль пронзила мне грудь. Ладонь Дункана на моей руке чуть напряглась. Мой сын смотрел на меня с тревогой.
– Мама? Мама!
Он попытался ослабить шнуровку у меня на корсаже. Я хотела было заговорить, но вместо слов с губ моих сорвался жуткий хрип. Его голос доносился до меня словно бы издалека. Он поднял меня на руки, крепко прижал к себе и крикнул Джону и Александеру, чтобы те поскорее привели мать и сестру Мэри. Я почувствовала, что солнце больше не согревает мне лицо. Запах торфа ударил в нос, а устоявшаяся в доме сырость заставила вздрогнуть. Дункан положил меня на кровать и накрыл одеялом.
– Мама, вы меня слышите?
– Да, Дункан.
– Мама, мамочка, не надо! Тебе рано умирать!
Губы мои изогнулись в ласковой улыбке вопреки боли, которая сжимала мне грудь. «Мамочка…» Наверное, лет сто он не называл меня так… А если быть точной, то с того дня, когда он решил, что стал мужчиной.
– Аласдар… Приведи ко мне Аласдара, Дункан! – попросила я, стискивая ему руку. – Мне нужно успеть поговорить с ним!
– Мама, не думайте о плохом!
– Аласдар… Скорее приведи его!
– Не тревожься, он уже идет! Я послал его за Мэри с Марион!
– Хорошо…
– Бабушка Китти, вы же не умрете? – послышался голос Джона.
Мальчик стоял в дверном проеме и смотрел на меня.
Дункан обернулся и знаком попросил сына подойти.
Близнецы переполошили всю родню. Один за другим в мой дом входили мои внуки, правнуки… В полумраке комнаты я могла различить их силуэты. Их присутствие согрело мне душу. Когда придет время уйти, рядом со мной будут все, кого я так люблю…
А с теми, кто успел нас покинуть, мы скоро встретимся. С моими детьми – Франсес и Ранальдом. С Маргарет и Эйблин. С Марси и Брайаном, детьми Дункана Ога, утонувшими во время лодочной прогулки по озеру Лох-Ливен. Я чувствовала, что все они со мной рядом. Они протягивали ко мне руки, утешали и вели в неизведанный мир, когда-то так меня страшивший. Туда, где меня ждал Лиам.
Я с гордостью смотрела на своих потомков. «Смотри, mo r`uin, кого мы оставляем после себя! Они – наша кровь, плод нашей любви! Они – новый виток колеса вечной жизни!»
Боль потихоньку стихала, уступая место странному оцепенению. У меня оставалось так мало времени, чтобы сказать, как сильно я их люблю! Каждому я могла уделить по паре секунд – силы оставляли меня. Красавица Мэри плакала. Она поспешно вышла замуж месяц назад, как только стало известно, что принц ступил на шотландскую землю. Так же, как в свое время Франсес со своим несчастным Тревором… Милая моя Мэри! Готова отдать все тем, кого любит, и так строга с незнакомыми…
После смерти Лиама она преданно ухаживала за мной. Крепыш Колл, ее младший брат, ласково обнимал ее и бормотал слова утешения. Ему было всего четырнадцать, но статью и ростом он мог померяться с любым взрослым мужчиной клана. Колла нельзя было назвать дамским угодником, однако девушки слетались к нему, словно пчелы к цветку-медоносу.
Дункан Ог, старший сын моего Дункана, с супругой Колин и тремя детьми тоже был тут. Недоставало только Ангуса, оставившего двоих детей на попечение своей заботливой супруге Молли, и Джеймса, холостяка и неисправимого волокиты. Оба они уже присоединились к армии принца.
Прибежал и двоюродный брат моих внуков, единственный сын Франсес по имени Мунро. Мальчик так и не понял, почему его мать не попрощалась с ним и не поцеловала его перед смертью. За несколько лет до своей кончины, когда Мунро был еще маленький, Франсес жестоко изнасиловали. После этого она долго болела. Мало-помалу недуг источил ее душу, и, когда от нее ничего не осталось, Франсес умерла. Иногда я спрашивала себя, не лучше ли было оставить ей дитя, рожденное через девять месяцев после того ужасного события? Но теперь жалеть о содеянном было поздно. Девочка, которая родилась после того отвратительного злодеяния, жила теперь вдали от Гленко в любви, которой заслуживала. Я об этом позаботилась.