Чтение онлайн

Азей бережно смотал ремешок кистеня и спрятал оружие в рукав, закидал Степана хворостом.

– Ты полежи, отдохни, соколик, а мы покамест народ поднимем… Шоб никто не сомневался, кто ты есть такой…

Азей вернулся к погребальному костру. Как он и рассчитал, тризна была в самом разгаре, отовсюду слышались песни и веселый смех. Людины старались поскорее забыть о беде, что выпала на их долю. Все правильно, так и должно быть.

Ведун подошел к костру и закричал:

– Настало время испытать чужака, пусть докажет, что он не упырь, или сгорит в священном огне.

– Пусть, пусть докажет, – раздались крики, – тащи его на круг!

Но сколько ни искали людины, сколько ни метались по полю, чужак как сквозь землю провалился. Любомир только разводил руками, в которых держал жареного зайца и полкаравая хлеба, Алатор пожимал плечами, ухмыляясь в лоснящуюся от жира бороду.

– Ушел, ушел проклятый, – кричал ведун, заламывая руки. – Знал упырь, что не сможет обмануть сход, знал, вражина… Луна вона как таращится, плохая луна, темная. Чую беду близкую, чую…

Человек десять загорелись прикончить упыря. Вооружились кольями и бросились к яру, обшарили низы и, взобравшись по тропе, вьющейся меж кустов, с час трещали ветвями и громко переговаривались, но, разумеется, никого не нашли и вернулись обратно.

Пиршество загудело с новой силой. Бочонки с хмельным медом и брагой быстро пустели, отовсюду доносились пьяные возгласы, мало-помалу об упыре забыли. К тому времени, когда погребальный костер унялся, людины лежали вповалку вокруг тлеющих углей, повсюду раздавался храп.

Вдруг откуда-то с яра донесся отчаянный волчий вой. Людины встрепенулись.

– Уж не наш ли озорничает? – послышался шепот. – Надо бы проучить.

– Утром пойдем, в этакой тьме он всем глотки порвет. Как сосветает, его сила убудет, вот тогда всем миром и навалимся…

Вой оборвался, и тревожные разговоры постепенно смолкли. Только ветер метался меж спящими.

– Эй, Чуек, – прошептал Гридя, когда все уснули, и толкнул приятеля пяткой.

– Отлезь, – сонно огрызнулся тот.

Гридя вновь пихнул его.

– Ну, чего тебе?

– Как думаешь, пришлец и правда упырь?

Чуек потер заспанные глаза, заворочался.

– Блоха ты неугомонная, – озлился Чуек, – хоть ночью-то отстань, дай поспать.

Гридя немного помолчал, думая о чем-то, и вновь принялся тормошить:

– Давай изловим татя, к битве-то мы с тобой не поспели, хоть здесь отличимся.

Чуек зевнул во весь рот и потянулся:

– Изловим, говоришь? А как он на тебя кинется да в горло вцепится, что тогда?

– Не вцепится, – заверил Гридя, – у меня оберег имеется.

Он показал приятелю Перунов оберег, Чуек уважительно защелкал языком:

– Знатная вещица! Откудова?

– Долго рассказывать.

Чуек задумался, почесывая затылок:

– А меня-то он защитит?

– Еще бы, – обрадовался Гридя. – Оберег сильный, в деле проверенный. Помнишь, от хазарина удирали? Защитил ведь.

– Ладно, пошли, – согласился Чуек, – только топоры прихватим.

Они пошарили между спящих и нашли топоры, которыми рубили лесины для погребального костра.

– Только потом надо на место возвернуть, – задумчиво сказал Чуек, – а то розог всыпят.

– Угу, – согласился Гридя, и они отправились ловить упыря.

Насчет того, что Перунов посланец на деле оказался упырем, у Гриди были весьма сильные сомнения. Зачем было упырю вставать за их весь, крушить подлых хазар? Почему ведун не распознал его сразу? Что-то здесь нечисто. Тревожно было на душе у Гриди. Парней хоть и двое, да с острыми топорами, но мало ли что?

Приятелю тоже было не по себе. Чуек заметно трусил и заводил речи о том, что-де утром сподручнее упыря ловить.

«Так-то оно так, – ответствовал Гридя, – да только мы с тобой опять будем не у дел – упырь-то, как солнышко взойдет, обратно человеком обернется, а как это не пришлец, ищи его тогда».

Наконец они дошли до яра. Сверху летел душераздирающий вой.

– Полезли, – поцеловал оберег Гридя, – вон тропа.

– Лучше давай я спрячусь, – предложил Чуек, – а ты его раздразнишь, а когда он слезет, я из засады ему в спину ударю.

Гриде тоже не хотелось идти в лес, но и план Чуйка парню не нравился – коли струхнет приятель, вовремя не вылезет из укрытия, то придется одному от упыря отбиваться.

– Ладно, – все же согласился Гридя, – только смотри – не струсь.

Чуек обиженно пробурчал что-то и залез в куст бузины, одиноко растущий у самой стены обрыва.

Гридя чего только не делал: прыгал, как подбитая камнем птица, корчил рожи, выкрикивал оскорбления, даже швырял камни на яр… А упырь все не появлялся. Более того, даже выть перестал.

«Может, то обыкновенный волчище, мало ли их тут бродит, а я из кожи вон лезу», – подумал Гридя. Еще немного поскоморошничал, со злости плюнул и уселся на корягу, валявшуюся рядом. Все, хватит!

– Эй, Чуек, вылазь, нет никого!

Вдруг послышалось сиплое дыхание. Гридя обернулся. Лютый стоял на задних лапах и внимательно смотрел на Гридю, словно прикидывая, куда лучше вцепиться. Подкрался, проклятый!

Гридя свалился с коряги и, вытянув оберег из-за пазухи, зашептал всякие ругательства, чтоб отпугнуть нечисть. О том, что отгонять упыря не надо, а надо на него броситься и зарубить топором, он как-то сразу забыл. Упырь медленно пошел на него, раскачиваясь, будто от порывов ветра. Гридя вскочил и бросился наутек. Чуек из куста рванул в противоположную сторону, воя почище всякого упыря.

Позади – тяжелые прыжки. Гридя мчался вдоль яра к кустарнику, темневшему впереди. Мужество постепенно возвращалось к нему. Он добежит до этих зарослей и встретит упыря в них, чай, там волчара шибко не поскачет. Эх, жаль, Чуек опять струсил. Ну ничего, зато весь почет Гриде достанется. Никто после не скажет, что он бедовик…

Гридя влетел в кустарник. Ветви больно хлестали по лицу, сучья цеплялись за рубаху, отрывая от нее лоскуты и царапая тело. Вдруг его вынесло на небольшую «полянку», свободную от растительности. Под ногами захрустел ломкий хворост.