Чтение онлайн

Когда они въехали во двор, замок заполнился людьми, мужчинами и женщинами, стремившимися поздороваться с Робертом и глазевшими с откровенным любопытством, как он спешивался и помогал сойти с лошади Изабелле. Высокая молодая женщина прошла к ним через толпу. Ее рыжеватые волосы были красиво уложены вокруг головы, она была в простом, но хорошо сшитом платье. Женщина протянула Роберту руку.

— Добро пожаловать домой, лорд.

— Что это вдруг так официально? — сказал он и рассмеялся, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в щеку. — Как поживаешь, Джинни, и как отец?

— Сам он в прекрасном здравии и ждет вас с прошлой недели. Вы найдете его в библиотеке. — Джинни повернулась к Изабелле. — А это ваша молодая жена?

— Да. Изабелла, это мистрис Джинни Маккрай, экономка и друг моего отца.

— Все в замке ждали с вами встречи, леди. Вы, должно быть, устали после долгого путешествия. Позвольте показать вам вашу комнату.

— Иди с нею, моя дорогая, — сказал Роберт. — Я приду, как только поговорю с отцом.

Роберту пришлось прокладывать себе дорогу в толпе окруживших его людей. Он радостно обменивался приветствиями, пожимая руки. Изабелла вдруг почувствовала себя покинутой, но тут Джинни подошла к ней.

— Каждый раз так бывает, ведь он так редко к нам приезжает. Я провожу вас.

Изабелла пошла вслед за Джинни под арку, потом еще через один двор, и, наконец, по каменным ступенькам они вошли в замок через массивную дверь с засовами и задвижками, сделанную настолько прочно, что могла бы выдержать любую осаду. Но внутри замка атмосфера была иной.

Стены большого каменного холла с высоким потолком были увешаны оружием и огромными рогатыми головами животных — трофеями давних охотничьих подвигов, а на дубовых столах стояли широкие вазы с вереском пурпурного цвета и букетами поздних осенних цветов.

— Это самая старая часть замка, — сказала Джинни, — большинство других комнат были переделаны матерью графа.

— Вдовствующая графиня живет здесь?

— Да, у нее свои собственные апартаменты в одной из башен. Вы познакомитесь с нею сегодня вечером.

«Бабушка Роберта… О ней он всегда говорил с теплотой. Следует собраться с силами и достойно пройти еще одно испытание», — подумала Изабелла.

Поднявшись по большой лестнице, они прошли коридор с деревянными панелями и оказались в комнате, стены которой были покрыты французскими гобеленами. Здесь стояла изящная мебель и огромная кровать, застеленная лоскутным одеялом изумительных оттенков и сочетаний цветов. Темно-розовые бархатные гардины на окнах были раздвинуты, на полированном полу лежали персидские ковры.

— Какая красивая комната, — воскликнула Изабелла.

— Эту спальню всегда предоставляют наследнику и его новобрачной, — сказала Джинни. — Вам что-нибудь нужно? Карета скоро прибудет, и вам принесут багаж. Кирсти подаст вам чай.

— Нет, спасибо, я подожду своего мужа.

— Как будет угодно. Я думаю, долго он не задержится.

Джинни вышла, тихонько затворив дверь, а Изабелла подошла к окну и встала коленями на подушки приоконной скамьи. Окна выходили на небольшую бухточку, почти полностью закрытую скалами. Море подступало, перекатываясь через валуны, покрытые морской пеной. Она приоткрыла створку окна, и в комнату ворвался резкий обжигающий ветер с привкусом соли. Изабелла глубоко вздохнула, подумав, как сильно она скучала по морю.

Пока не прибыл багаж, ей не во что было переодеться. Изабелла сняла шляпу и жакет, умылась и причесалась. Лондонский парикмахер красиво подстриг ей волосы, и теперь они обрамляли ее лоб и шею завитками. Изабелла посмотрела в зеркало. Белая блузка с высоким воротничком и кружевным галстуком была уже не такой свежей, как хотелось бы, но делать ничего. На туалетном столике в голубой вазе стоял небольшой букет золотисто-желтых роз. Изабелла вдохнула их тонкий аромат и подумала: «Не Джинни ли это поставила здесь цветы?» Она прошлась по комнате, с интересом разглядывая гобелены. На них были изображены сюжеты средневекового романа об Окассене и Николетте. Влюбленные гуляли среди фантастического пейзажа из цветов и мифических животных. Краски выцвели, но были еще очень красивы. Изабелла открыла дверь в еще одну небольшую комнату, сделанную, вероятно, за счет выемки в толстой каменной стене, здесь стояла узкая кровать, умывальник и огромных размеров платяной шкаф. Изабелла подумала, что эта комнатка, должно быть, служила гардеробной для жениха. И, если вдруг случалось что он перепил и не мог делить брачное ложе, здесь ему приходилось коротать ночь.

Роберт все не шел, и через некоторое время Изабелла осмелилась пойти поискать его. Она осторожно открыла дверь и увидела в коридоре двух мужчин с тяжелым дорожным сундуком. За ними шел мальчик, едва удерживая в руках изо всех сил сопротивлявшегося Рори. Щенок был явно недоволен тем, что хозяйка оставила его в карете.

— Дай его мне, — поспешила сказать Изабелла, так как мальчик вдруг громко вскрикнул от боли. — Надеюсь, он не слишком сильно укусил тебя?

— Нет, леди, ничего. Только слегка куснул за большой палец. Отличная собачка и за себя постоять умеет, — заметил мальчик, передавая ей Рори. — Он бы кинулся в драку с собаками его светлости, если бы я не перехватил его по дороге.

Мальчик широко улыбнулся ей и, приложив ко рту кровоточащий палец, побежал вслед за мужчинами.

Ласкаясь, Рори лизал Изабелле лицо. Изабелла взяла его под мышку и по лестнице спустилась в большой холл. Сюда выходило несколько дверей, и она выбрала одну, полуоткрытую. Наверное, там была Джинни. Надо бы у нее спросить, где находится библиотека, и она уже подняла руку, чтобы открыть дверь пошире, как вдруг замерла, пораженная услышанным. Видно, ссора началась уже давно, и в громких голосах спорящих слышалось раздражение.

— Ну где же, черт побери, эта твоя кухарка, Роберт? Веди ее сюда. Дай на нее взглянуть.

— Раз и навсегда запомни, отец: она не кухарка, — устало говорил Роберт. — Она наполовину француженка и происходит из семьи, более древней, чем наша.

— Это мы еще посмотрим. О, Бога ради, мальчик, похоже, что этот неотесанный мужлан, сэр Джошуа Бриджез, подсунул тебе подарочек? Вероятно, она его собственный внебрачный ребенок. От него и его кошмарной жены всего ожидать можно.

— Ты меня за дурака принимаешь?

— Не ты первый и не ты последний поглупел при виде смазливой девчонки с изящными манерами.

— Я уже не мальчик, отец.

— Нет, конечно. В этом-то и загвоздка. Все эти годы ты жил как монах, уйдя полностью в эту твою таинственную работу. И вдруг — влюбился по уши, — возмущенно фыркнул он. — Любовь! Что ты наделал? Затащил ее к себе в постель, а потом почел за честь жениться на ней? Хотя я не сомневаюсь, что ее дядя вполне удовлетворился бы звонкой монетой.