Чтение онлайн

Вадим поймал Катин удивлённый взгляд. — Тут таких домов немного совсем. Зато квартиры отдельные маленькие есть. В тех домах, что на Большом проспекте, квартиры огромные. Там можно было только комнату в коммуналке снять. А я Юрке велел отдельную. Так что вот. Наше жилье на ближайшие две недели.

Ветров открыл ключом дверь. Обычная однушка. Кухня, комната. Что ж. Катя решила, что нужно осваивать то, что есть. Оказалось, что Вадим к её приезду основательно подготовился. — Ух ты! Столько еды! Куда нам на двоих? — А это не я, Кать. Стыдно, но не сам готовил. Это тётя Валя Бодровская приезжала вчера вечером. Навезла всего домашнего. Если ты не против, мы завтра к ним съездим. Они далековато. А тут квартира специально рядом с академией. Мне пешком буквально семь минут. — Бодровский — это тот, который Юра? — Да, Юра, его жена Алла и тётя Валя — Юркина мама. Ты только не пугайся. Она сразу обо всех заботиться начинает.

Катя оглядывала квартиру. Видела, как волновался Вадим. Боялся, что ей не понравится. А ей нравилось. То, что за окном тёмный питерский февраль, а здесь, в тишине дворов, в маленькой квартире горят лампы и тепло. И можно тонуть в объятиях, прижиматься к любимому мужчине, слышать, как он дышит. А больше и не надо ничего.

65.

Первый раз в жизни Катя воспользовалась "блатом". В университете она официально была на больничном. Иначе никак на целых две недели она к Вадиму не попала бы.

Их примагничивало друг к другу. Это было похоже на наркотическую зависимость. Чем больше они увеличивали "дозу", тем сложнее было отрываться друг от друга.

Первые совместные выходные хотелось растянуть и запомнить. Вадим и Катя старались. Несмотря на холод и влажность, они гуляли столько, сколько смогли выдержать. Потом пили кофе и ели пышки. И снова гуляли. Целовались на набережной.

Вадим поднимал капюшон своей меховой куртки, притягивал Катю ближе. И вот они уже "в домике". И губы тёплые и нежные. Взгляд, мгновенно темнеющий от одних только мыслей о близости.

Ветров показывал ей город своего детства и юности. Рассказывал про себя и друзей. Подошли и к Нахимовскому училищу. Зашли на Аврору. В Ветрове даже в гражданской одежде там моментально опознали военного моряка. Вот уж точно, дело в едва уловимых деталях. Во взгляде на флаг. В том, как он по трапу спустился.

А Катя гордилась. Невероятное это чувство — гордость за своего мужчину. Видеть, какой он необыкновенный. И как замечают это другие люди. Как он протягивает ей руку и помогает спуститься с лестницы. Как подаёт пальто и застегивает, будто на ребёнке. Как смотрит на неё.

Катя стала замечать, что это вовсе не у всех пар так. Теперь вдруг стал виден контраст. В глаза бросалось, как пренебрежительно женщина в кафе разговаривает с мужем. Как он тоже ведёт себя так, будто её вовсе нет рядом. Неужели все так со временем? Не может такого быть. У неё перед глазами был пример Лёли и папы. Они всегда были бережны и нежны друг к другу. Бабушки с дедушками тоже.

Детское восприятие мира таяло. Развеивалось холодными балтийскими ветрами. Каждое ощущение было совсем новым. Будто мир виделся впервые.

Вадим очень волновался. Его домашняя столичная девочка приехала. И совсем не смутило её ни скромное жилье, ни троллейбус. Впрочем, прилетала же она и в Североморск.

Тот её приезд Вадим особенно ценил. И точно знал, что выдержал всё благодаря Кате. Тому, что она просто побыла с ним рядом. А сейчас у них было целых две недели вместе. Или только две недели. Как посмотреть. Зато в них попадал день рождения Кати. Первый вместе. Щемящее ощущение новизны тревожило и радовало одновременно. Такой знакомый город рядом с Катей открывался Вадиму заново.

Вечером, как планировали, двинулись к Бодровским. Дверь открыл Юрка. Налетел сначала на друга. Катя выглядывала у Вадима из-за плеча. Чуть позади Юрки стояла Алла. Живот уже было видно вполне отчётливо.

Катя засмущалась. Аллочка вдруг обошла мужа, подвинула Вадима и обняла Катерину. — Привет. Я Алла. Жена вот этого шумного человека, — она кивнула на мужа, — Ты же Катя? Проходи. Мы вас ждали. Мама, Ветровы приехали! — крикнула в сторону кухни.

Катя и Вадим переглянулись.

— Привыкай, Вет-ро-ва, — шепнул Вадим Катерине на ухо. А Катя ясно вспомнила последнюю страницу своей тетради по биологии. Ту, на которой каллиграфическим почерком было написано "Екатерина Александровна Ветрова".

— Ох, батюшки, уже? Господи, ну наконец-то! — появилась из глубины квартиры Юрина мама. Обняла сразу обоих, — Ну, вот! Вижу, глаза счастливые! Слава богу! Какая ты красавица, Катюша! Нашему Вадику только такая и нужна была. — Мам, ну Вы не смущайте Катю, — вступилась Аллочка. — Да это я от радости. Ветровы наконец явились. Давайте все за стол.

Их принялись кормить. А Катю ещё и разглядывать. Вадим под столом взял ее за руку. Катя благодарно сжала его пальцы.

Все Бодровские оказались невероятно тёплыми людьми. Юрка был искренне рад за друга. Аллочка сразу приняла Катю, как родную. А тётя Валя смотрела на всех, как на собственных детей.

— Вы жениться то где задумали? Не в Питере? У нас тут летом бы и сыграли свадьбу. Ты ж будешь на сессии как раз. — Не, теть Валь, придётся вам к нам в Москву приезжать. Или в Североморск. Катина семья и там, и там. — У нас правда очень красивые свадьбы. Нева, сирень цветёт, — подтвердила Алла, — Хочешь, наши фотографии покажу?

Катя поймала себя на том, что совершенно ещё не думала про свадьбу. И спроси её сейчас, чего бы она хотела, вряд ли смогла бы внятно ответить. Опыта посещения свадеб у неё тоже не было. Если не считать свадьбу фон Раттов. Но это вряд ли можно было назвать типичной московской свадьбой. Была надежда посмотреть, как это бывает, уже в апреле. Леночка Епифанова наконец должна была стать Власенко.

Фотографии и правда были волшебными. Портила впечатление свидетельница, висящая на Вадиме. Алла будто почувствовала Катины мысли.

— Ты не думай, Ветров её знаешь как отшил. Высокохудожественно! Она, между прочим, с тех пор с нами не общается. Но я не жалею. Я с Юриком рядом только жить начала по-настоящему.

— Когда тебе рожать? — Катя неожиданно для себя самой потянулась к Аллиному животу, — Можно? Аллочка кивнула. — В начале мая. Но мы к вам на свадьбу обязательно приедем. Катя замерла. Там, внутри живота, она чувствовала движения. Будто большая рыба иногда била хвостом. — А ты хочешь? — почему-то шёпотом спросила Алла. — Очень. И очень боюсь, — так же шёпотом ответила ей Катя. — Не бойся. За такими, как твой Ветров и мой Бодровский, вообще ничего не страшно.

66.

Кате нравилось, как Вадим ест. Особенно радовал тот факт, что ел он приготовленное ей. Ел с удовольствием. И хвалил. Хорошо, что не знал, как Катя все эти месяцы мучила Лёлю расспросами. Простые блюда вроде пюре и макарон она давно умела. А вот рассольник и борщ пришлось учиться варить. У бабушки Милы научилась делать тесто на пирожки. У бабушки Лены — рыбные салаты.

А Вадим очередной раз ловил себя на ощущении новизны. Для него специально никогда никто не готовил. Вот так, чтобы ему персонально. Как готовила мама, вспоминалось какими-то урывками. Разве что торт её с вишнями. Специально к дням рождения. Помнилось, что поиски замороженной вишни для торта — был тот ещё квест.