Чтение онлайн

— Это самое простое, что мы быстро исправим. Заодно сделаем тебе и загранпаспорт. А ещё хочу тебе сказать, Нис, что удача на этот раз не отвернулась от тебя, как сделала это в Эмиратах. Мне очень жаль, что тебе через такое пришлось пройти. И не знаю получится ли докопаться до причин почему аль Бейн так настырно прицепился к тебе, что сам заявился в Россию.

— Но как он пронюхал, где я? Квартира новая, я в ней не жила, а он знал, что меня привезли именно в неё.

— Значит в окружении эмира есть те, кто готов продать информацию и скорее всего за очень большие деньги. Но оставим всё это в прошлом, просто забудь, а я постараюсь что-нибудь придумать. Кстати о везенье, через две недели мы все улетаем в Иран. Я сотрудник дипломатического корпуса и уже получил новое назначение. В России мы живём не так уж много времени. Периодически возвращаемся, как на зимовку возвращаются перелётные птицы.

— Вы больше похожи на военного, — заметила Нис.

Её крёстный улыбнулся:

— Ты наблюдательная. Да, я не простой дипломат. Я офицер — военный атташе.

— Вы и не простой человек. Теперь понятно, почему вы так быстро про меня всё узнали.

Как не было стыдно, но, рассказывая про себя, Нис утаила от крёстного только одно — это свою беременность. Почему-то в последний момент, поняв каким влиятельным человеком оказался её крёстный, испугалась, что тот обязательно заставит сделать аборт. На свой страх и риск решила, что за короткое время, которое проведёт рядом с ним, ничего ещё не будет видно, а там, когда всё уляжется, вернётся в Россию и сама начнёт строить свою жизнь.

— А вы серьёзно сказали, что возьмёте меня с собой в Иран? — решила на всякий случай уточнить Нис.

— Здесь тебя оставлять нельзя, а Иран — это очень закрытая страна, как и информация о семье военного атташе. Это поверь, девочка, даже для спецслужб непроходимый рубеж. Сейчас только рядом со мной ты будешь в безопасности.

Нис вздохнула и так и не решилась открыть свой самый главный секрет.

Как и говорил крёстный, документы были готовы чуть ли не на второй день, а через десять дней, Нис с его женой и сыном вылетели в Иран. Жена крёстного Анастасия, как она попросила называть её Нис, приняла племянницу мужа очень радушно и смотрела на неё, как на свою чуть ли не родную дочь. Пока Виталий Сергеевич был занят на службе, а он был занят, как казалось все двадцать четыре часа в сутки, Нис с Анастасией и Серёжей изучали страну, которая была похожа на сказку. Они обосновались в Тегеране, но, объездив всю столицу, переместились в Исфаган. Нис упросила Анастасию побывать в христианском храме — Соборе святого Христа Всеспасителя. Страх почему-то всё это время так и не отпускал Нис, и она с содроганием ждала, что её найдут, что не удастся спрятаться.

Храм встретил их тишиной и мерцанием огня в лампадах перед иконами. Тишина не давила. Это была та тишина, когда душа даже отпетого грешника ищет Бога и надеется, что в этой тишине никто не помешает и Бог услышит, услышит даже шёпот, откликнется на немой зов о помощи. Нис молча стояла посреди огромного храма и искренне просила спасти её и защитить её ещё не рождённого ребёнка. Она уже побывала в аду и боялась снова оказаться в руках жестоких арабов. Стояла пока не выговорилась до самого конца, пока были слова, пока было, что просить у Бога, пока по щекам текли слёзы. Ей показалось, что храм сам отпустил её тогда, когда из души ушло смятение, страх и боль. Исчезли незаметно, словно ускользающий сквозь пальцы песок, оставив после себя такую же звенящую тишину, как во всём храме.

Выйдя из храма Нис почувствовала, как самым невероятным образом с души вместе со словами и слезами ушла тяжесть, и она с удивлением выдохнула.

Анастасия улыбнулась, они с Серёжей всё это время терпеливо ждали Нис. Они пробыли в храме совсем недолго, прошлись вдоль стен, разглядывая иконы и великолепный орнамент, украшающий старинные стены. Женщина прекрасно понимала, что девушка никак не может отпустить прошлое, что не каждому бывает по силам справиться в одиночку с пережитой обидой, болью и унижением, поэтому и откликнулась на просьбу о поездке. Нис была благодарна и, выйдя из храма, обняла Анастасию, прошептав:

— Спасибо. Эта поездка очень много для меня значит.

Втроём ещё некоторое время молча стояли, разглядывая ухоженную территорию храма. Занятые своими мыслями, не сразу заметили, как к ним подошёл священник. Внимательно глядя в глаза Нис, старик спросил:

— Ну что, дочка, полегчало?

Нис улыбнулась в ответ и согласно кивнула.

— Береги, то, что дал тебе Бог. Теперь ты можешь открыть правду.

Священник, благословив их, ушел, а Анастасия уставилась на Нис:

— Девочка? О чём только что сказал этот человек? Что нужно беречь? Какая правда?

— Простите меня, — Нис покраснела и обернулась, посмотрев на круглый купол собора, громко вздохнула. — Я побоялась признаться крёстному, что беременна.

— Беременна?

— А разве ещё не видно?

Анастасия притихла, глядя на округлившийся, но ещё небольшой животик Нис.

— Вот это ты даёшь, — ошарашено произнесла женщина и немного погодя громко рассмеялась. — А я-то дура, даже не заметила. И, правда, уже довольно заметно. Но погоди … Что же мы будем делать? Рожать придётся в Иране.

— Рожу. Куда деваться? Главное, чтобы вы меня не выгнали.

— Не говори ерунды. Я с удовольствием понянчусь с малышом. Но Нис, а как же врачи? Это мусульманская страна, здесь всё очень строго. Затребуют свидетельство о браке.

— Я не знаю что делать. Сама боюсь. У меня нет свидетельства.

— Да, вот так с вами всегда, боитесь и молчите, когда нужно что-то делать. Молодость и глупость. Нужно быстрее рассказать Виталию, только ему по силам разрулить эту ситуацию.

Так и открылась правда и Нис облегчённо вздохнула, оставался только крёстный, было не понятно, как отнесётся к такой новости. Уже вечером он позвал Нис в свой кабинет. Когда Нис зашла и встала перед его столом, мужчина не смог скрыть своего удивления, разглядывая уже округлившийся животик своей крестницы.

— Это что? Нис, никак ты беременна?

— Нет, крёстный. Как ты мог такое про меня подумать, — рассмеялась весело девушка, страх рассеялся, как только она заглянула в его глаза, родные и не осуждающие глаза.

— Тогда объясни мне, дураку, что это с тобой?

— Так самое обычное дело, скоро само пройдёт.

— Не сомневаюсь, что пройдёт, — крёстный потёр виски. — Но как так получилось?

— Да очень просто. Случайно проглотила колобка. Вот скоро сама буду на него похожа.

— Ох и выдумщица. Осмелела, как погляжу, моя маленькая лгунья, — крёстный улыбнулся, встал из-за стола и нежно обнял Нис. — Ты же совсем молоденькая. Расскажешь?

— Нет, крёстный. Изменить всё равно ничего нельзя. Надеюсь, ты не откажешься от своей глупой крестницы.

— Здесь самое главное слово — «своей». Ты моя Нис, ты частичка моего брата, а от своего я никогда не откажусь. Конечно, мне бы не хотелось именно такого развития событий, но если ничего нельзя изменить, то это нужно просто принять.

— Я люблю тебя, крёстный. Прости, что сразу не рассказала.

— Только университет не бросай, а с маленьким мы тебе поможем, дочка.

— Спасибо, — уже со слезами на глазах, пролепетали Нис. — Ты не представляешь, как я тебе благодарна.

Выйдя из кабинета, Нис сразу же ушла в комнату, а там уже ванной уткнулась лбом в холодное зеркало, глядя себе в глаза облегчённо выдохнула.

— Как же я так вляпалась? Точно дура малолетняя. А этот араб, просто воспользовался и посмеялся, а потом совесть что ли проснулась, только кому она уже нужна его совесть. Я справлюсь, а он пусть живёт. Ни мне, ни моему ребёнку ты не нужен, Асман. Слышишь? Не нужен. Ты во всём врал. Не сказал, что с Эмиратов, ничего не сказал о себе, вот и я ничего не скажу.