Чтение онлайн

Домой мы возвращаемся уже после обеда. В столовой на нас заявлен расход. Там наше не пропадет. В училище мы спешим, как рабочая лошадь в свое стойло, без понукания. Едва входим в город, старший лейтенант Мартынов останавливает роту, заставляет подравняться.

— А ну, запевай! — приказывает он. — Васильев, давай «От голубых Уральских гор…».

Рота дружно подхватывает песню и, лихо печатая шаг, марширует по улицам. Наша пропотевшая одежда присыпана пылью, а лица потемнели от солнца, но мы, как бы глядя на строй со стороны, втайне любуемся собой.

Но вдруг песня сначала вянет, а затем смолкает совсем. По рядам пробегает сдержанный смешок, потом и откровенный хохот. Курсант Голубь, шагавший правофланговым в четвертой шеренге, отключился. Сначала он только прикрыл глаза, на всякий случай касаясь локтем соседа слева, а потом незаметно уснул. Только неведомый сторожевой центр в мозгу, как гирокомпас, помогал ему выдерживать заданное направление. Он, видимо, уже не раз прибегал к такой уловке. Но тут его подвела улица. Она стала изгибаться влево, а Голубь как шел, так и продолжал идти прямо с закрытыми глазами. Пока не врезался в каменный бордюр тротуара…

Вечером в казарму пришли военврач второго ранга и пожилой военфельдшер. Они о чем-то долго говорили с капитаном — командиром батальона. Перед вечерней поверкой старшина Пронженко объявил нам, что сейчас будет производиться осмотр по форме двадцать. Говоря попросту, это означало, что у нас будут искать вшей. Делалось такое не первый раз, и по этой части рота уже успела накопить опыт. Нас построили в две шеренги лицом друг к другу. По команде мы скинули пояса, расстегнули гимнастерки и, сняв их через голову вместе с нательными рубахами, вывернули на левую сторону, не стаскивая рукавов. Старшина и пожилой военфельдшер шли по проходу и внимательно изучали у каждого бельевые швы, особенно на боках и под мышками.

Все шло спокойно, своим чередом, пока проверяющие не добрались до Огиенко.

— Ото, — громко сказал военфельдшер и подозвал старшину.

Все головы разом повернулись в их сторону, и шеи вытянулись.

— И дэ цэ ты цией дряни набрався? — с испугом проговорил Пронженко. — А ну, выходь з строю.

Огиенко стоял как истукан, не шевелясь, не отвечая на вопросы. И вдруг я увидел, как из его полуоткрытого рта струйкой потекла на грудь тягучая слюна. Взгляду него был совершенно идиотский.

— Так-так, — в раздумье проговорил военфельдшер, — собирайся! Товарищ старшина, продолжайте осмотр, а ему пусть помогут одеться — и быстро в изолятор.

Сашка Блинков и Лева Белоусов натянули на него одежду и, подхватив под руки, повели по коридору. Следом за ними направился и военфельдшер.

— Оде ще мэни прыдуркив нэ було в роти, — с досадой махнул рукой старшина. — Пидравняйсь! Продовжуем осмотр.

Весь следующий день мы обсуждали историю с Огиенко, благо времени для этого было достаточно, так как нас всех вне очереди повели в баню.

Каждый день нам полагается час на самоподготовку и один час свободного времени, когда можно написать письмо, пришить подворотничок или пуговицу, почистить оружие. И вот именно в этот свободный час в казарму вбежал Левка Белоусов и крикнул:

— Вы, там раненая собака!

— Ка-ак раненая? — не понял Брильянт.

— Обыкновенно. Пол-лапы нет. Как отрезал кто. Аж качается бедолага. Видать, крови много потеряла.

Человек пять выскочило во двор. Прямо возле крыльца сидел, понурив голову, небольшой лохматый пес с длинной свалявшейся шерстью. Он держал на весу правую переднюю лапу, с которой капала на землю темная кровь. Два или три пальца были оторваны и болтались на коже. Пес то и дело лизал рану и тихонько поскуливал.

— Если бы его отмыть, — сказал Левка, — он бы оказался пепельного цвета с черными крапинками. И уши тоже черные.

— А корейцы, что ли, говорят, собак едят, — ни к селу, ни к городу вставил Сорокин.

— Где, однако, Соломоник? — спросил Сашка Блинков. — Он должен разбираться в медицине. Как-никак в аптеке работал.

Но Соломоник в медицине не разбирался.

— Давайте оттащим ее в санчасть, — пришла мне в голову гениальная идея. — Там и бинты есть, и йод, и все, что угодно.

— Ну ты, Абросимов, скажешь, — засмеялся Сорокин. — Им только собак не хватало.

— Ладно, тащите в санчасть, — поддержал меня Сашка. — За спрос денег не берут.

Я хотел взять пса на руки, но побоялся причинить ему боль, да и опасался испачкаться в крови. Однако пес словно понял наше намерение. Он поднялся и, отдыхая через каждые десять шагов, с трудом прыгал за нами на трех лапах.

В перевязочной мы застали только медсестру. Она была уже не молоденькая, лет под тридцать. Но женщина эта сразу чем-то поразила меня, и я даже на какое-то время Забыл, ради чего сюда пришел. Высокая, широкобедрая, белотелая. Ее можно было бы назвать красивой, если бы не следы оспы, несколько портившие лицо. Оно напоминало прекрасный плод, побитый летним градом.

— Как вас зовут? — спросил я, словно во сне.

— А у вас для меня телеграмма? — засмеялась она.

У этой медсестры не было ничего общего с Лидочкой Сонкиной, моей одноклассницей, скорее всего они были полной противоположностью, и тем не менее я испытывал знакомое состояние, близкое к остолбенению.

— Нет телеграммы. Просто так.

— Таня, ответила она удивленно. — Что там у вас стряслось?

— Раненого привели, — сказал Белоусов, вваливаясь в перевязочную следом за мной. — Нужны бинты, йод, вата…

Серые глаза медсестры испуганно округлились.

— Не стоит волноваться, — выглянул из-за Левкиного плеча Соломоник, — это собака. Правда, очень ценной породы. Новозеландский терьер.

— Это там, где кенгуру? — спросила Таня.

— Почти, — кивнул Боря. — Совсем рядом.

— Тогда пойдемте посмотрим.

Она сняла халат и вышла на улицу. Пес сидел перед дверью все в той же позе, держа лапу на весу. Казалось, он понимал, зачем его сюда привели.

— Боже, да ведь это же самая настоящая дворняжка! — воскликнула сестра.

— А мы все тут не княжеского рода, — обиделся за пса Белоусов.

— Да я не к тому вовсе, — засмеялась Таня, и голос ее прозвучал очень мелодично. — Ладно, давайте посмотрим. — Она опустилась возле собаки на корточки. — А ну, больной, покажите лапку.

Пес вздохнул, но лапу не убрал. Осмотр был недолгим.

— Вот что, ребята, никаких бинтов собаке не нужно. Йод при таком ранении тоже ни к чему. Это вам полезно знать. Она просто залижет это место, и вся история. Вы подержите песика, а я сейчас, мигом. Тут необходимо маленькое вмешательство, пока нет никого из начальства.