Чтение онлайн

Их губы соединяются. Нагие тела сплетаются в нетерпеливом исступлении, и возбуждение женщины и мужчины достигает силы электрического разряда.

Дэвид лежит в теплом свете ночника с восхитительной девушкой, которая отдается ему, в реальности, в жизни, а не в мечтах и фантазиях, и он забывает обо всем на свете. Его руки повторяют все изгибы льнущего к нему маленького, гибкого и жаркого тела. Он ласкает Барбару так, словно, ослепленный, тонет в ее глазах цвета океана. Он исследует неведомый материк. Она дрожит и трепещет, как кувшинка на волнах, плывущая за лодкой, она перекатывается на него, смыкает веки, увлекает его в себя; наконец, прекрасные глаза открываются вновь, и Дэвид видит ее всю, лучезарную.

Спелые груди Барбары, ее нежный живот двигаются рядом с ним, и это сводит с ума. Она заставляет Дэвида перевернуться и обхватывает его ногами – живой пояс полон такого сладострастия, что Уоррену чудится, будто Барбара поглотила его целиком. Кончиками пальцев Дэвид обводит ее круглые бедра, тонкий стан, чувственные ягодицы.

Волны, которые ритмично покачивают Барбару и Дэвида, переходят в шторм и уносят их на край света. Водоворот смешивает тела Дэвида и Барбары, он становится все более мощным, не желая стихать. Дыхание прерывается. Соленый пот ручьями стекает по коже, словно их омывает своей влагой седой океан, похожий на огромные глаза Барбары, в которых снова и снова тонет Дэвид.

Вместе они достигают вершины экстаза, потом разбушевавшиеся стихии успокаиваются, а Барбара и Дэвид, обессиленные, счастливые, с бьющимися сердцами, отдыхают рядом на золотистом песчаном берегу, у кромки которого теперь лишь ласково плещется вода.

Молодая женщина жила в скромном ветхом домике на Норт-стрит. Грязная и шумная сортировочная станция тянется до этой улицы, где живут рабочие. День и ночь тут слышится грохот и скрежет вагонов. Время от времени один из немногих шикарных поездов бесшумно проносится в направлении Калифорнии.

Если верить любопытным соседям, явно страдавшим бессонницей, Дэвид и Барбара встречались чуть ли не каждый день. Так продолжалось две недели. Красивая школьная учительница допоздна не выключала свет в те ночи, когда перед ее дверью сторожил сначала старый фургончик, а потом взятый напрокат "Шевроле". Иногда в окнах было темно, а молодых людей видели в баре "Бакинг Бронко", или "Мустанге".

Скорее всего, после их самой первой ночи Барбара больше ни разу не приезжала к Дэвиду в мотель "Литл Америка".

Когда я начал расследовать историю Дэвида, Барбара уже уехала из города, не оставив адреса. Директор колледжа, конечно, знал, где ее найти, но не счел нужным помочь мне. Сказал только, что в начале февраля Барбара Смит попросила немедленно дать ей расчет – у нее были на то веские причины личного свойства. Она выглядела расстроенной. Это произошло сразу после того, как провалился курс лекций по журналистике, который она организовала сверх программы для пятнадцатилетних школьников. По словам директора, мисс Смит познакомилась с журналистом не то из Нью-Йорка, не то из Вашингтона и попросила его рассказать учащимся колледжа о своей работе – в целях профессиональной ориентации. Предполагался трехчасовой цикл бесед, но лектор провел только одну. Видел ли он сам этого журналиста? Нет, не видел, ах, да, знаете, ведь это его вскоре нашли мертвым на автостраде. Ну, да, помните тот случай, из-за которого подняли столько шуму? Помните?

Я пытаюсь представить себе, как это все было.

– Когда я работал в Нью-Йорке. Дэвид пытается подражать опытному репортеру. За плечом у Барбары висит рекламное панно компании "Аутло Ин", но Уоррену видятся джунгли Вьетнама, коридоры Белого Дома. Он познакомился с Барбарой всего несколько минут назад.

О Барбаре говорят, что она была невысокая, белокурая и застенчивая. А этот улыбчивый парень внушал ей доверие. Он так правильно и хорошо говорил! Так непринужденно двигался, беря стакан с низкого столика в салуне или прикуривая сигарету от своей забавной зажигалки. И глаза его горели, когда он возвращался мыслями из дальних стран, где успел побывать.

Дэвид не зря всю жизнь заботился о своей внешности. Он очень рано выработал собственную манеру общения с людьми. Но его приветливость, интерес к окружающим не были притворными.

Барбара засыпает его вопросами. Она хочет знать все. Ах, это его "когда я работал в Нью-Йорке". Неужели пришел конец ее одиночеству, от которого она так страдает уже пять месяцев, что живет в Рок-Ривере? Раз-другой ее приглашал на чашку кофе благовоспитанный сослуживец. Она знает в лицо одну или двух официанток, продавщиц из соседних лавочек. Когда она выходит в сумерки подышать воздухом на крылечко своего дома, незнакомый железнодорожник иногда машет ей рукой. И это все. Для нее этого слишком мало.

Снова, снова увидеться с Дэвидом!

– Дэйв, а ты не поделишься своим журналистским опытом с моими учениками?

Он расцветает: Барбара сразу сумела его оценить!

И вот Дэвид выступает перед ее учениками, он – в своей стихии. Но его россказней о журналистике хватает лишь на час. О чем говорить еще – он не знает. Заметив в глазах Барбары сомнение, он теряется еще больше. Дэвид убегает. Больше он не вернется.

Я уже понял, что в случае с Дэвидом Уорреном ничему не стоит удивляться. Неспроста он перепробовал столько занятий.

Может, он действительно сотрудничал с какой-нибудь газетой? Как и многие другие, посылал туда свои неумело написанные статейки, какими завалены все редакции? Или же просто вообразил себя репортером, который, как за диким зверем, охотится за сенсациями? Представил себя этаким героем, которого обожает вся страна: день и ночь он яростно стучит по клавишам пишущей машинки – фетровая шляпа сдвинута на затылок, из-за ее ленты выглядывает корреспондентское удостоверение [7] , окурок, торчащий изо рта, дымится, отчего он прищуривает левый глаз, под рукой фляга с хлебной водкой, а красотки-секретарши с восторгом следят за каждым его движением.

Сколько я перевидал таких пареньков, которые с детства мечтали о профессии журналиста под влиянием старых фильмов с Кларком Гейблом и Хэмфри Богартом! Но редакционные будни совсем не похожи на кино – не только у меня, даже у Куки Кар-мод и.

Да, все говорят, что Барбара Смит была очень хороша. И ее покорила многозначительность, звучавшая в жарком голосе Дэвида, взгляд, устремленный к манящим его далям. Если Уоррен и старался произвести впечатление на Барбару, то он первый был опьянен собственными сказками.

Мне кажется, Дэвид всегда искренне верил во все свои выдумки.

Они подолгу разговаривали. Он говорил, она слушала. За столиками в кафе или сидя в потертых креслах в ее меблированном домике. Увлеченные друг другом.

Что же случилось с Барбарой? Почему она так внезапно уехала? Она начала сомневаться в Дэвиде после того, как он провалил свои лекции по журналистике? Ее потрясла смерть Уоррена?

А вдруг Барбара имела к ней какое-то отношение? Адриан знает, что даже самые не правдоподобные версии требуют тщательной отработки.