Чтение онлайн

***

— Нам нужно где-нибудь укрыться… — всего через пару минут Алисейд озвучивает вслух моё недавнее мысленное устремление. В этот момент мы, перейдя на новую постройку и наклонившись к краю крыши, видим толпу несущихся городских стражников.

Они заполонили тёмные улицы в поисках убийцы высокопоставленного человека. Для большей части граждан Дамаска новость о смерти Тамира с утра будет облегчением и избавлением, однако это не отметает факта определенного резонанса: богатейший купец убит в собственном дворце во время пира.

Кажется, нас ожидает долгая и непростая ночь…

— Да, надо спрятаться… — соглашаюсь я, отходя от края.

— К дарте идти опасно. Не хочу подвергать Гасана риску, если стража надумает устраивать обыски в домах… Для большинства он обычный гончар и горшечник, а не распорядитель дамасской ветви братства, — разъясняет Алисейд, обернувшись через плечо, то, что и так мне известно.

Мы вновь ступаем по черепице, стараясь делать это максимально аккуратно. Благо, сегодня безлунная ночь, которая верно скрывает наши силуэты, хотя, если солдатам внизу мы невидимы, тех же лучников всё ещё стоит остерегаться.

— Но к утру они ведь должны немного успокоиться?.. — лихорадочно обдумывая варианты мест, спрашиваю я и зябко передергиваю плечами.

— Конечно. Стража пытается найти меня сейчас по горячим следам, так что с рассветом мы сможем попасть в дарту.

Алисейд усмехается, будто вся эта погоня льстит ему, а я всё не могу избавиться от чувства тревоги.

Ночи в Дамаске довольно прохладны на фоне знойного утра и дня — это отличительная черта любого города в этих широтах, что построен в пустыне или рядом с ней.

Приобняв себя, чтобы немного согреться, я ещё раз трогаю место шва, которое всё так же крепко и не разошлось, и тихо вздыхаю. Правда, боль от чуть ли не вывихнутого плеча постепенно отступает.

Не замечаю, как Алисейд уходит на несколько шагов вперёд, вслушиваясь в ночные звуки и вглядываясь во тьму, поэтому, когда я, понурив голову, достигаю его рядом с широким каменным дымоходом, становится неожиданностью то, как меня хватают за талию и впечатывают в его невысокую стенку.

— В чем дело?.. — шиплю я, удивляясь тому, как этому несносному и одновременно с этим прекрасному мужчине взбрело в голову накинуться на меня здесь и сейчас. И ещё злюсь на моментальную реакцию собственного тела, прижатого к его. Но через секунду я с досадой понимаю, что дело лишь в опасности:

— Лучники, милая, — одними губами шепчет Алисейд и кивает за дымоход. — А твой костюм, будь он неладен, звенит так, что нас наверняка слышно в Иерусалиме.

Я краснею от его уже ставшего привычным ласкового обращения и уже собираюсь возмутиться шутке, но Алисейд лишь сильнее давит ладонями на мой пояс, украшенный монетками, чтобы они точно не издали ни звука, и тем самым словно приказывает мне молчать. Нарочно задевая пальцами кожу под пупком и вглядываясь в моё лицо в такой опасной близости, что, если бы не враги с луками в паре метров невдалеке, кажется, я сама бы подарила ему страстный поцелуй…

Мы неслышно, но тяжело — это видно по вздымающимся грудным клеткам — дышим друг другу в губы…

Глаза Алисейда, которые во тьме кажутся пугающе чёрными, ласкают меня так, что голова начинает бесконтрольно кружиться.

Казалось бы, всё напряжение вечера, вся ревность, касания и переглядывания сконцентрировались в некий шар в миллиметрах между нами. И этот шар грозится лопнуть, окатив нас невероятной волной возбуждения…

— Я… — мой хассашин приоткрывает рот, чтобы продолжить, но прислоняется к моему лбу своим, замолкнув на мгновение.

Касаюсь пальцами его щеки и забываю обо всем — о миссии, которая выполнена; о снующей вокруг страже и лучниках; о запахе запекшейся крови, что доносится с его одежды — и остаётся лишь крыша, я и он, прижимающийся ко мне, как в последний раз…

Однако последующие слова, каждая буква в них отдают с ума сводящей пылкостью и будущим обещанием, когда Алисейд усилием воли отстраняется от меня:

— Не могу тобой насытиться, Сурайя… Но нам нужно идти. Не сейчас…

Я знаю, что запомню эту фразу на всю свою жизнь, что бы ни произошло дальше.

Последнее он словно говорит сам себе, и я, лишь поджав губы, понимающе киваю, не в состоянии сказать что-либо о собственных чувствах, которые меня переполняют.

Но, прежде чем окончательно отойти от меня, Алисейд хитро улыбается и слишком медленно облизывает губы — пока я снова теряю правильный ритм сердцебиения из-за этого жеста, он одним движением вскидывает скрытый клинок и мучительно неспешно проводит им по украшению пояса юбки, не касаясь моего напряжённого живота. Монетки, нанизанные на прочные нитки, стройными рядами падают в его раскрытую ладонь, мирно и тихо звякнув напоследок.

— Теперь ты нас навряд ли выдашь… — он криво усмехается, абсолютно довольный собой, и выглядывает за дымоход.

Мне требуется время, чтобы прийти в себя, но его практически нет: Алисейд тянет меня за руку, тем самым показывая, что путь свободен.

Мы где-то перебежками, где-то спокойным шагом проходим по крышам ещё два квартала, сохраняя приятное молчание, но в какой-то миг с высокой башни минарета нас всё-таки замечают двое лучников…

Городские пейзажи вновь сливаются перед моими глазами, которые слезятся от ветра, пока мы стремительно бежим, пытаясь уйти от новой погони — к несущимся за нами солдатам присоединяется всё больше людей из подкрепления.

И в какой-то момент — сама не понимаю, как — мы оказываемся в той части города, где я живу.

Как и не понимаю и не осознаю до конца того, что в пылу бега коротко восклицаю Алисейду: «Сюда!» Обхитрив стражу, мы устремляемся к двери моего собственного дома…

Я ещё не знаю, что размышления насчёт долгой и тяжёлой ночи окажутся в некотором роде пророческими, правда, совершенно не в том смысле, который в них закладывала изначально…

Алисейд

Сквозь бряцанье стальных нагрудников и мечей стражи сзади я слышу, как Сурайя что-то кричит в мою сторону.

Скорее инстинктивно, нежели действительно уловив её фразу, резко сворачиваю за ней так, что под сапогами поднимается вихрь осевшей на крышах пыли. Мы преодолеваем довольно низкую постройку и оказываемся на земле — пока лучники и воины пытаются спрыгнуть за нами, мы получаем небольшую фору.