Чтение онлайн

Они вышли на набережную пруда и пошли по часовой стрелке.

– Лех, про мавзолей наверняка есть объяснение, надо только поискать нормально. А люди искать не умеют и не хотят, потому что гораздо интереснее вот такую пургу про колдунов и заговоры распространять.

– Ну ты поищи объяснение-то. Как найдешь – расскажи, я послушаю. А пока я бы вон ту на роликах похитил бы часа на два. Или на три.

– А откуда ты вообще это взял – про колдунов политических?

– Да они сами рассказали. Политики, не колдуны. Я в Сандуны хожу каждый месяц. Встречаюсь там с чиновниками по работе. Столько узнал всего – ни в одной книжке не найти.

– Хм…

– Я тебе говорю, бро. Хочешь узнать, как тут чего устроено – ходи в баню. Почти все решающие ребята там заседают. С улицы, правда, не зайдешь. Надо, чтобы тебя представили.

– Я видел у тебя фотку в инсте с какими-то аборигенами. Зачем ты тогда к ним ездишь, если тебе все в бане рассказывают?

Леха хитровато улыбнулся.

– Ааа, бро, следишь за мной? Это не аборигены, а индейцы латинские. Там тоже своего рода баня, только на другом уровне. Как бы тебе объяснить… Для Духа твоего. Понимаешь? И тоже решающие ребята сидят. Могут рассказать всякое, научить каким-нибудь фишкам полезным. Могут подарить артефакт какой-нибудь. Но могут, конечно, и в лоб дать, если без уважения зайдешь или рамсить начнешь. Ты меня слушаешь?

– А? – Сережа, понял, что мысленно улетел в деревенскую баню, куда они с папой иногда ездили на велосипеде. Последние несколько фраз Лехи он не слышал.

– Вот-вот, – засмеялся Леха. – Так оно и бывает. Спонсор нашего выпуска – Сансара. “Сансара – забыл зачем зашел”.

– Что-то я засыпаю от твоих историй.

– Это нормально, бро. Называется саботаж. То, что я говорю, представляет угрозу для твоего мира, и потому включается защитный механизм. У тебя включилась лень и тупка. Хорошо, что не лезешь мне морду бить.

– Возможно скоро полезу.

– Возможно. Но попробуй удержаться и послушать про следующую странную вещь, тем более что ты только что ее испытал на себе.

– Ты про что? – хмуро спросил Сережа.

– Мы вот тут гуляем все такие красивые и классные, но при этом мы мало знаем и помним о действительно важных моментах. Много ты знаешь о своем рождении, например?

– Ну кое-что знаю, мама рассказывала, еще когда я мелкий я был. А что нужно знать?

– Вот именно. Все, что мы знаем о своем рождении, нам рассказали родители. А они в свою очередь ничего не знают о своем рождении, им про него тоже рассказали. И так далее. Ты просто на минутку попробуй это осознать – никто из тех, кого ты видишь, – он обвел взглядом людей в сквере, – не знает, как и когда он здесь появился. Все новые пассажиры этого космического автобуса узнают такие сведения от тех, кто уже давно в нем едет.

– Хм… занятно, – с улыбкой согласился Сережа.

– Но это еще полдела, – продолжил Леха. – Потому что для того, чтобы рассказать тебе о твоем рождении, необходимо сначала научить тебя говорить и понимать язык, а затем загрузить в твою голову мешок разных понятий, начиная от того, кто такой “ты”, что значит “родиться”, что такое “время” и что это за место, в котором сейчас находится этот “ты” ?

– И что дальше?

– Эээ, нет. Не спеши. Загвоздка в том, что возникает прогрессия абстрактных концепций. Чтобы объяснить любое из упомянутых выше понятий, потребуется использовать несколько новых, для каждого из которых нужны дополнительные понятия, и так до бесконечности. Получается бесконечная анфилада слов, объясняющих другие слова.

– Но как-то же все это работает? Люди рождаются, города строятся, машины ездят, ракеты летают.

– Как-то работает, – согласился Леха. – В основном за счет некоторых допущений, принятых в науке. Они позволяют функционировать миру в его сегодняшнем виде и при этом не делать цепочку объяснений бесконечной. Но основные вопросы вроде загадки рождения и смысла всего происходящего остаются такими же неясными, как и прежде.

– Может пойдем куда-нибудь, где потише? – предложил Сережа.

– Ты что? Здесь самый жир. Я же на охоте, – Леха хищно подвигал бровями, – выслеживаю свою шакти.

Сереже показалось, что Леха хочет, чтобы он спросил, что это за “шакти” такое или такая, но ему не нравились подобные спровоцированные пасы. Кроме того, он начинал уставать от текущей беседы. Даже если некоторые идеи были любопытны, их портил Лехин поучающий тон. Сережа был рад видеть друга, но точно не был готов слушать от него проповеди. Он взвесил баланс усталости и общей радости от встречи и решил, что можно недолго потерпеть, но требовалось срочно перевести разговор в более практичное русло.

– Ладно, – сказал он, – давай еще кружок сделаем. И поговорим не так абстрактно, а поконкретнее. Вот ко мне пришла тоска и скука. Что можно про это сказать?

– Видишь? – улыбнулся Леха. – Я же говорю – мы очень мало помним про себя. Поэтому приходится спрашивать у других.

– Да чего ты опять? – Сережа, почувствовал, что лед под ним снова трещит, но не знал куда деваться.

– Потому что это основа всего, бро. Вот у тебя бывает, что ты идешь в комнату что-то взять или сделать, заходишь, отвлекаешься на кота, собаку, телевизор, телефон или еще что-нибудь, выпадаешь на несколько минут и потом не можешь вспомнить, зачем ты в эту комнату пришел? Помнишь, что точно было какое-то конкретное дело, а какое – забыл. Бывает?

Сережа задумался. Такое с ним действительно иногда случалось, причем последний раз не далее чем сегодня утром, но признаваться в этом не хотелось – Леха и без того был очень радостный и довольный собой.

– Ну чего молчишь? Знаю ведь, что бывает, – Леха весело ткнул его локтем.

– Ну бывает изредка.

– Изредка? Ну давай сделаем почаще. Представь, что ты садишься за компьютер или берешь телефон, чтобы сделать конкретное дело, например, написать кому-то сообщение. Но “по дороге” до нужного мессенджера решаешь по-быстрому проверить фейсбук или Инстаграм, или заглянуть в другой мессенджер, или вдруг видишь чье-то сообщение и решаешь сначала на него ответить. И в итоге забываешь, что хотел сделать изначально?

– Вот это бывает, – печально согласился Сережа. – Причем иногда я даже помню что хотел сделать, но уже не хочу, потому что настроение изменилось.

– Так вот с жизнью тоже так – каждый сюда приходит со своей уникальной фишкой, но забывает ее под лавиной загружаемой информации, и потом все оставшееся время пытается вспомнить, в чем же она была.

– Ты, я смотрю, прямо революционер какой-то, – ехидно сказал Сережа, решив, что пора это дело тормозить. – Несешь нам, темным, свет и добро. Может, пора партию свою заводить? Назовешь “Вспомнить все”.

– Нет, революция – это не мое. Для этого тут особые персонажи предусмотрены. У них специальная революционная “сборка”, градус красноречия и соответствующая карма.

– Карма? – Сережа презрительно поморщился и закатил глаза. – Я тебя не узнаю.

– Так вот прямо сейчас и узнаешь, мы с тобой сегодня заново знакомимся, ты разве не понял? – подмигнул Леха. – Я хочу сказать, что у каждого человека есть люди или идеи, а иногда и то и другое, ради которых он готов терпеть лишения и даже может пожертвовать своей жизнью. Причем для окружающих его действия могут выглядеть безрассудством, а он не может иначе, такая у него “сборка”. Если он этого не делает, то чувствует, что живет зря. У революционеров такие идеи посвящены социальному устройству и справедливости в их понимании. Но это большая тема, давай не сейчас. Про что я говорил перед этим?