Чтение онлайн

Я успел заметить, что лежавшие в кювете солдаты делали нам какие-то знаки: махали руками, показывали куда-то налево и, вероятно, кричали что-то, чего за шумом мотора и стрельбы мы, разумеется, не слышали. Впрочем, попав под обстрел, мы не могли ни остановиться, ни развернуться, не рискуя стать еще более удобной мишенью, и сделали то, что могли: промчались до первого домика, свернули за него и остановились под прикрытием его кирпичных стен.

– Чудеса какие-то, да и только!
– сказал Федоров, вытирая со лба выступившие капельки пота.
– Вот и соображай теперь, где немцы, а где наши.

Долго соображать не пришлось. В дверях домика показался наш автоматчик. Я сразу спросил его:

– Где наблюдательный пункт командира корпуса?

– Наблюдательный пункт рядом, товарищ генерал. Через дом от нас. Только...
– Солдат замялся.

– Что "только"?

– Да уж и не знаю, следует ли вам туда ехать. Оно хоть и рядом, а немцы все вокруг простреливают.

– Откуда они тут взялись, немцы-то?
– не выдержал, подал голос водитель Федоров.

– Откуда они взялись, не скажу. А только знаю, что в лесочке, за поляной, - солдат показал куда-то себе за спину, - все время наши были, а сейчас немцы.

– Проскочим, - решил я.
– Не обратно же ехать.

Мы вырвались из-за угла дома, который прикрывал нас, промчались мимо следующего и снова юркнули под прикрытие небольшою каменного строения. Во дворе нас встретили автоматчики и проводили к генералу Захарову в подвал, куда он перебрался вместе с несколькими офицерами своего штаба.

– А у нас, как видите, новоселье, - невесело пошутил Захаров, пожимая мне руку, - из бельэтажа сюда пришлось перебраться.

– У вас тут вообще полная перемена декораций, - поддержал я шутку комкора.
– Немцы откуда-то взялись...

– Взялись, - посерьезнел генерал.
– И потеснили нас. Остановить не удалось. Я попытался позвонить тебе, чтобы не приезжал, да ты уж, видно, в дороге был.

– Это не так страшно, - успокоил я Захарова.
– У моего Федорова уже сложился план, как обратно "задами", по его выражению, проскочить. А вот у вас командный пункт оказался расположенным не очень удобно. И опасно. Тут до немцев, как я понял, метров четыреста?

– Ты угадал, - улыбнулся генерал Захаров.
– Луговину, тянущуюся вдоль домов, видел?

– Видел.

– Она у нас вроде нейтральной полосы получилась. По ту сторону, в лесочке, - немцы, а по эту - мы. Так что ты, считай, прямо на передовую попал, вдоль переднего края прокатился. Все изменения так быстро произошли, что и наблюдательный пункт командующего нашей армией тут же оказался.

– Как?!
– удивился и в то же время обрадовался я.
– Глуздовский здесь?

– Здесь. Видал рядом с нами длинное серое здание, бывшую немецкую казарму, первое за забором? Вот там его командный пункт.

– Ну, теперь я и вовсе не жалею, что приехал, и, конечно, воспользуюсь случаем, чтобы повидаться с Владимиром Александровичем.

Владимир Александрович Глуздовский накануне Великой Отечественной войны был заместителем командира Московской мотострелковой дивизии. Вместе с ним мы дрались на Березине в первые дни войны, вместе пережили горечь отступления. Потом военная судьба разметала нас, как это нередко бывает, в разные стороны, и теперь чистейшая случайность вновь свела нас не только на одном фронте, но и в соседних домах.

Обговорив все вопросы, мы попрощались с Захаровым, который не преминул предостеречь меня:

– Ты уж поосторожней. Тут хоть и рядом, да горячо. А береженого, как говорится, и бог бережет.

– Я себе не враг, - успокоил я генерала Захарова. Через десять минут мы были уже у Владимира Александровича Глуздовского.

Бреслау... Обложенный кольцом блокады войск 6-й армии, он капитулировал лишь 6 мая 1945 года. Командующий фронтом маршал Конев предпочел избежать лишних жертв, которые, видимо, были бы немалыми, если бы пришлось штурмовать город и вести уличные бои.

Немного раньше, после того как мы, проведя несколько дней в боях на подступах к Бреслау, сдали свою полосу войскам 6-й армии, корпус был отведен на отдых в тыл. Затем последовал приказ: оставив 118-ю дивизию генерала Суханова в резерве нашей армии, двумя дивизиями, 15-й и 58-й, сосредоточиться в районе Гродкау и поступить в непосредственное подчинение командующего фронтом.

Явившись к маршалу Коневу, я встретил у него в приемной командира 4-го гвардейского танкового корпуса генерал-лейтенанта П. П. Полубоярова и командира 3-й гвардейской артиллерийской дивизии прорыва генерал-майора И. Ф. Санько. Мы были хорошо знакомы между собой со времени Висло-Одерской операции, относились друг к другу с симпатией и доверием и теперь весьма откровенно обсуждали вопрос о том, зачем всех нас вызвал маршал Конев, строя самые различные догадки.

Наконец из кабинета вышел начальник оперативного управления фронта генерал В. И. Костылев.

– Прошу заходить, - сказал он, слегка кивнув головой в сторону двери кабинета.

Мы вошли и сели против маршала. Лицо командующего было непроницаемым. Разговор начался издалека.

– Ну, как дела?
– обращаясь сразу ко всем нам, спросил Конев.
– Как чувствуют себя войска?

Мы довольно дружно заверили маршала, что все нормально.

– А что можете, товарищи, сказать об укомплектованности вверенных вам войск?

Тут каждый ответил сам за себя, но оказалось, что и здесь у всех дело обстоит примерно одинаково - нормально.

– А настроение, настроение у личного состава как?- не унимался маршал. Устали? Или уже отдохнули?

Пришлось каждому довольно подробно рассказывать о состоянии войск. Командующий фронтом слушал внимательно, наклонив голову к правому плечу и щуря свои острые, проницательные глаза. Выслушав каждого, маршал молча пожевал губами, легко коснулся рукой головы, у самого виска, словно прогоняя какую-то мысль или, может быть, головную боль, потом решительно заговорил:

– Противник накапливает силы с целью деблокировать Бреслау. Необходимо упредить его своими действиями, решительными и быстрыми.

Выдержав паузу, Конев четко сформулировал задачу нашему корпусу. Нас должны были поддерживать корпус Полубоярова и артдивизия Санько. Всю подготовку к наступлению следовало закончить через три дня.

Понимая, что срок очень невелик, а сделать придется много, я поспешил в расположение корпуса, и тут же началась напряженнейшая подготовительная работа.