Чтение онлайн

— Проскочим, — решил я. — Не обратно же ехать.

Мы вырвались из-за угла дома, который прикрывал нас, промчались мимо следующего и снова юркнули под прикрытие небольшою каменного строения. Во дворе нас встретили автоматчики и проводили к генералу Захарову в подвал, куда он перебрался вместе с несколькими офицерами своего штаба.

— А у нас, как видите, новоселье, — невесело пошутил Захаров, пожимая мне руку, — из бельэтажа сюда пришлось перебраться.

— У вас тут вообще полная перемена декораций, — поддержал я шутку комкора. — Немцы откуда-то взялись…

— Взялись, — посерьезнел генерал. — И потеснили нас. Остановить не удалось. Я попытался позвонить тебе, чтобы не приезжал, да ты уж, видно, в дороге был.

— Это не так страшно, — успокоил я Захарова. — У моего Федорова уже сложился план, как обратно «задами», по его выражению, проскочить. А вот у вас командный пункт оказался расположенным не очень удобно. И опасно. Тут до немцев, как я понял, метров четыреста?

— Ты угадал, — улыбнулся генерал Захаров. — Луговину, тянущуюся вдоль домов, видел?

— Видел.

— Она у нас вроде нейтральной полосы получилась. По ту сторону, в лесочке, — немцы, а по эту — мы. Так что ты, считай, прямо на передовую попал, вдоль переднего края прокатился. Все изменения так быстро произошли, что и наблюдательный пункт командующего нашей армией тут же оказался.

— Как?! — удивился и в то же время обрадовался я. — Глуздовский здесь?

— Здесь. Видал рядом с нами длинное серое здание, бывшую немецкую казарму, первое за забором? Вот там его командный пункт.

— Ну, теперь я и вовсе не жалею, что приехал, и, конечно, воспользуюсь случаем, чтобы повидаться с Владимиром Александровичем.

Владимир Александрович Глуздовский накануне Великой Отечественной войны был заместителем командира Московской мотострелковой дивизии. Вместе с ним мы дрались на Березине в первые дни войны, вместе пережили горечь отступления. Потом военная судьба разметала нас, как это нередко бывает, в разные стороны, и теперь чистейшая случайность вновь свела нас не только на одном фронте, но и в соседних домах.

Обговорив все вопросы, мы попрощались с Захаровым, который не преминул предостеречь меня:

— Ты уж поосторожней. Тут хоть и рядом, да горячо. А береженого, как говорится, и бог бережет.

— Я себе не враг, — успокоил я генерала Захарова. Через десять минут мы были уже у Владимира Александровича Глуздовского.

Бреслау… Обложенный кольцом блокады войск 6-й армии, он капитулировал лишь 6 мая 1945 года. Командующий фронтом маршал Конев предпочел избежать лишних жертв, которые, видимо, были бы немалыми, если бы пришлось штурмовать город и вести уличные бои.

Немного раньше, после того как мы, проведя несколько дней в боях на подступах к Бреслау, сдали свою полосу войскам 6-й армии, корпус был отведен на отдых в тыл. Затем последовал приказ: оставив 118-ю дивизию генерала Суханова в резерве нашей армии, двумя дивизиями, 15-й и 58-й, сосредоточиться в районе Гродкау и поступить в непосредственное подчинение командующего фронтом.

Явившись к маршалу Коневу, я встретил у него в приемной командира 4-го гвардейского танкового корпуса генерал-лейтенанта П. П. Полубоярова и командира 3-й гвардейской артиллерийской дивизии прорыва генерал-майора И. Ф. Санько. Мы были хорошо знакомы между собой со времени Висло-Одерской операции, относились друг к другу с симпатией и доверием и теперь весьма откровенно обсуждали вопрос о том, зачем всех нас вызвал маршал Конев, строя самые различные догадки.

Наконец из кабинета вышел начальник оперативного управления фронта генерал В. И. Костылев.

— Прошу заходить, — сказал он, слегка кивнув головой в сторону двери кабинета.

Мы вошли и сели против маршала. Лицо командующего было непроницаемым. Разговор начался издалека.

— Ну, как дела? — обращаясь сразу ко всем нам, спросил Конев. — Как чувствуют себя войска?

Мы довольно дружно заверили маршала, что все нормально.

— А что можете, товарищи, сказать об укомплектованности вверенных вам войск?

Тут каждый ответил сам за себя, но оказалось, что и здесь у всех дело обстоит примерно одинаково — нормально.

— А настроение, настроение у личного состава как? — не унимался маршал. Устали? Или уже отдохнули?

Пришлось каждому довольно подробно рассказывать о состоянии войск. Командующий фронтом слушал внимательно, наклонив голову к правому плечу и щуря свои острые, проницательные глаза. Выслушав каждого, маршал молча пожевал губами, легко коснулся рукой головы, у самого виска, словно прогоняя какую-то мысль или, может быть, головную боль, потом решительно заговорил:

— Противник накапливает силы с целью деблокировать Бреслау. Необходимо упредить его своими действиями, решительными и быстрыми.

Выдержав паузу, Конев четко сформулировал задачу нашему корпусу. Нас должны были поддерживать корпус Полубоярова и артдивизия Санько. Всю подготовку к наступлению следовало закончить через три дня.

Понимая, что срок очень невелик, а сделать придется много, я поспешил в расположение корпуса, и тут же началась напряженнейшая подготовительная работа.

В ночь перед наступлением маршал Конев снова вызвал нас троих к себе в штаб фронта, выслушал, какие приняты нами решения, и вновь спросил о степени готовности войск.

— Ну, удачи вам, — закончил разговор командующий фронтом.

Мы приступили к выполнению задачи.

Передний край обороны гитлеровцев в полосе обеих дивизий нашего корпуса шел по опушке леса. Это затрудняло использование танков в самом начале наступления.

Однако лес, уходивший вглубь километра на четыре, был невелик, так что на обоих флангах танкам ничто не мешало. Более того, фланговые действия танкистов создавали для фашистов угрозу окружения в лесу. Вообще, этот лес доставил страшно много хлопот и при планировании боя, и в самом ходе атаки. Посудите сами, как можно было обеспечить поддержку пехоты артиллерийским огнем, когда практически вести наблюдение просто не представлялось возможным.

Не буду входить в подробности и описывать, какие головоломные задачи возникали перед комдивами Чирковым и Русаковым, а в особенности перед артиллеристами: командующим артиллерией корпуса Дубовым, его начальником штаба артиллерии подполковником Г. Т. Мацюком (кстати, я, кажется, не сказал, что Г. Т. Мацюка перевели из 13-й гвардейской дивизии в корпус вскоре после меня) и командиром 3-й артдивизии прорыва Санько. Скажу только, что наши совместные усилия увенчались успехом. Это, безусловно, вознаградило нас за все волнения и переживания, связанные с организацией наступательных действий.