Чтение онлайн

Я осмотрел зал. Людям нравилось представление, они чувствовали себя, как дома, в своей подворотне, в Урюпинске или Бирюлево-Товарном. Впрочем, не важно. Что им эта Венеция и итальянская опера. Большинство людей в принципе интересуются только самими собой и своим окружением. Любая другая культура, традиции или язык им чужды.

Доктор открыл чемодан, стал раздавать бутылки бомжам, при этом запев частушки на русском. Зрители стали аплодировать, впадая в радостный экстаз. К чемодану подскочил Черт, радостно махая хвостиком, схватил одну из бутылок, втесался в толпу поющих частушки артистов и стукнул бутылью со всей силы одного из мнимых бомжей. Бутылка разбилась вдребезги, а мужик упал в обморок. Зал решил, что это по сценарию, и опять взорвался смехом. Две женщины из хора подхватили мужика и поволокли его за кулисы, сопровождаемые веселым улюлюканьем, свистом и топотом ног.

Голос доктора немного дрогнул, однако было необходимо продолжать спектакль, и он пел одну частушку за другой.

– Ага, сдрейфил докторишка, - пробурчал я.

– Сейчас мы ему покажем любовный напиток, - хихикнул Черт, схватил одну из бутылок, срубил ей когтем горлышко и стал выливать на голову актеру.

Возможно, что в бутылке была вода, но Черт своим колдовством превратил ее в водку или внушил доктору, что это горячительный напиток любви. Артист перестал петь от неожиданности. Черт схватил вторую бутылку, открыл ее и силой стал вливать в рот актеру. Тот стал крутить головой и убегать от налетевшей на него бутылки. Однако от Черта было сложно увернуться.

– Пей, собака, - гневно кричал Черт.

Доктор его не слышал, упал на пол, пытаясь увернуться от бутылки и вытащить ее изо рта. В конечном итоге он проиграл, ему пришлось выпить всю водку, отчего он вырубился. Публика сначала посчитала это частью сценария и от души веселилась. Однако потом они поняли, что какая-то чертовщина происходит на спектакле. Паника постепенно стала охватывать зрителей. Наиболее проницательные и ловкие направились к выходу. Только двери были закрыты на глухо.

– Хватай бутылки, спаивай этих придурков, - закричал Серега.

Мы ринулись к чемодану, который полностью был заполнен водкой. И сколько бы бутылок мы оттуда не вытаскивали, их количество в нем не уменьшалось. Сначала мы гонялись за каждым зрителем отдельно, но поняли, что только создаем панику. Поэтому Черт схватил чемодан и стал его вытряхивать, бутылки сами вылетали из него и настигали свои жертвы, включая актеров на сцене и музыкантов в оркестровой яме.

Многим зрителям даже нравилось это неожиданное мистическое шоу. Некоторые мужики с удовольствием пили любовный напиток. Где они еще выпьют водки на халяву? В конечном итоге зал превратился в сборище пьяных людей, которые едва могли шевелиться и понимать, что происходит. Люди валялись на полу, на спинках креслах, на сцене, в оркестровой яме на инструментах. Кто-то еще мог ползать, кто-то блевал, кто-то выл, мяукал, гавкал, хрюкал или пел. Мне не удавалось расслышать, что именно пелось – опера или частушки, или еще какие-то нетленные произведения. Публика перемешалась с артистами и было невозможно определить реальных бомжей от мнимых.

– Вот у них утром похмельный синдром будет. Я представляю все эти рожи, - заявил Черт.

– Меня тошнит от них, пойдем отсюда, - нервно сказала Наталья.

– Идем, - ответил я, - свежего воздуха хочу.

Во дворе была тишина, фонари красиво освещали ночной Сад Эрмитаж. Я остановился у бывшего клуба «Дягилев» и вспомнил анекдот: «Зажигаем! – сказали посетители клуба и зажгли так, что он сгорел». Так и сейчас: «Выпьем любовного напитка, - продекларировал доктор, и упал замертво от любви (к напитку)».

– Интересно, а об этом происшествии напишут в газетах, - спросил я.

– Будут молчать, ФСБ засекретит дело, буду считать это актом терроризма, - ответил Серж.

– А жаль! Я бы хотел, чтобы люди знали, что бывают чудеса, - продолжил я.

– Тех, кто знают, могут в психушку отвезти, - вмешалась в разговор Наташка.

– Да сейчас уже не отвозят, - сказал я.

– Ты думаешь?
– хитро посмотрел на меня Серега.

– Не знаю, не уверен, - ответил я.

Вообще всегда я был неуверенным ни в чем, включая самого себя. Мы еще долго гуляли по московским улицам, пока не наступило утро.

Глава VIII – Ночь утопленника

– Сегодня повеселимся, - сказала Наталья.

– А что сегодня праздник? – спросил я.

– Что-то в этом роде, шествие, парад.

– Гей-парад что ли? Его же запретили в Москве.

– Нет. Сегодня Ночь утопленника.

– Звучит очень романтично.

– Да, мне нравится. Есть в этом привлекательность и мистика.

– Ну да, мистикой будет весь город кишеть, - пошутил я.

Мы решили пойти на мост Багратиона. По словам моих друзей, там все начнется, и мы все успеем посмотреть. Ближе к полуночи мы все вчетвером приехали в Московский Сити, перешли по пешеходному мосту на другую сторону и стали ждать на смотровой площадке. Оттуда открывался шикарный вид на мерцающие в темноте небоскребы, праздно отражающиеся в спокойных водах Москвы-реки.

Стали ждать, наблюдая за немногочисленными туристами, фотографирующимися на набережной. Вдалеке показался маленький огонек, медленно приближающийся по глади реки. Я сразу и не обратил на него внимание, решил, что это отражение света с берега. Однако потом разглядел небольшую деревянную лодку с фонариком на носу. Никогда раньше не видел лодок в Москве, всегда только катера, баржи, яхты, небольшие паромы, прогулочные суда.

Лодка причалила к набережной прямо напротив нас под мостом. Рассмотрев ее поближе, я понял, что она не была такой уж маленькой. Туда спокойно могло вместиться человек десять. На носу ее был прикреплен огромный старинный фонарь, а на корме на веслах сидел высокий и худощавый мужчина. Его лица я сначала не мог разглядеть, так как на голову был накинут капюшон.

– Чего смотрите, залезайте на борт, а то сейчас уеду, - прохрипел лодочник, подняв лицо из-за капюшона.

Тут я увидел череп вместо лица, с пустыми глазами и торчащими редкими зубами. Однако он меня не напугал, не показался мне зловещим скелетом. «Мое тело, наверно, тоже имеет такой же вид сейчас», - подумал я.

Мы заскочили в лодку, ее капитан оттолкнулся от бетонного берега, сел на весла и стал неспешно грести. В этом месте нет широких магистралей, и было ощущение, что город спал. В почти полной тишине были слышны редкие всплески весел. Мы медленно скользили вниз по течению. Я был немного разочарован, так как ожидал целое шествие, а мы были одни на всей реке. Не понимал, зачем мы приехали сюда, можно было подождать в центре, у Кремля, например.

Вдоль набережной Тараса Шевченко мы подгребали к гостинице «Украина», напротив которой на другой стороне расположился Дом Правительства или Белый Дом. Всегда, когда вижу его, вспоминаю танки на Новоарбатском мосту, беспощадно обстреливающие здание Дома Советов. Так он тогда назывался.

Подплыли к мосту. Я повернул голову назад и неожиданно для себя обнаружил, что нас сопровождает целая процессия лодок, заполненных человеческими силуэтами.

– Это души утопленников? – воскликнула Наталья.

Наш скелет ей утвердительно кивнул головой.

После моста мы уже оказались в середине процессии, так как количество лодок увеличивалось с геометрической прогрессией. Вода слегка гудела от всплесков тысяч весел. Однако другие звуки не нарушали ночной покой. Вдоль набережной стояли дома в абсолютной темноте, мрачные и безразличные. Ни в одном окне не горел огонек. Мне это показалось странным, ведь всегда ночью кому-нибудь не спиться. А здесь даже голубых всполохов от работающего телевизора не было видно. Как будто жители окрестных домов знали, что в эту ночь будет вся эта вакханалия.