Чтение онлайн

Следующий приказ заставил Дмитра расплыться от удовлетворения:

– Этих четверых, желающих нас покинуть поскорее, спровадьте в Переяславку, их родичи скоро должны прибыть на торги. Хм… Почему только половина осталась, кто-то вернулся в строй? Ладно, пусть так. А вот этих смутьянов… в колодки и на работы, какие им по силам. Прямо сей же час! Я Лаймыру не обещал, что буду эту троицу бесплатно кормить до того времени, как он соизволит обеспокоиться их судьбой! И, Свара… выбери что-нибудь погрязней!

После того как лодьи миновали возвышающийся на берегу Батлика [3] холм и подошли к обрывистому песчаному берегу, неподалеку от которого завершала свой бег маленькая лесная речушка, Юсуф был готов увидеть все что угодно. В его фантазиях крепость ветлужцев представала нерушимой твердыней с высокими стенами, сложенными из мореного дуба, крытыми галереями, защищающими людей от навесного обстрела, и глубокими рвами с плескающейся в них водой. Про мощные земляные валы можно было даже не думать – они сами собой подразумевались. Чтобы такая воинская сила да не имела массивных укреплений за своей спиной? Однако действительность оказалась до неприличия прозаичной: кусок убогого тына в два человеческих роста заставлял сомневаться в здравом уме живущих тут людей. И это именно то место, в которое он так стремился?!

С другой стороны, надо признать, что за Вису [4] на море Мраков [5] есть область, известная под названием Йура [6] , где летний день очень длинен и солнце не заходит сорок дней. В этих землях тоже не строят укреплений, а люди совсем дикие. Но все же и там торгуют, хотя весьма странным образом: когда булгарские купцы подходят к селению, то им приходится класть товар около определенного, обычно очень большого дерева. После этого каждый из торговых гостей делает на своих вещах особые знаки, объясняющие, что он хочет приобрести, и лишь потом уходит, чтобы утром найти на этом месте именно то, что заказывал. Если купец соглашается на такую сделку, то забирает принесенное, а если нет, то уносит свой товар. Все честь по чести, никаких уловок и в помине нет.

Обычно для обмена булгарские купцы везут с запада Хорезма [7] знатные мечи в виде клинков, совсем без украшений и рукоятей. Такое железо звенит от одного лишь к нему прикосновения – настолько у него крепкая закалка. Используют же эти мечи странным образом: местный люд бросает их в море Мраков, а за это Аллах выводит им из моря диковинную рыбу вроде огромной горы, мясом которой они заполняют сотни тысяч домов [8] . Однако главное богатство у жителей Йуры другое: бесконечные леса, в которых много меда, а также соболей с мягким шелковистым мехом. Как раз от драгоценных шкурок купцы и получают большую часть прибыли, несмотря на то что хорезмийский товар недешев. Остальной доход приносят невольники, которых тоже частенько предлагают в обмен на клинки. Пути Аллаха неисповедимы, может быть, и ветлужцы окажутся тем золотым тельцом, который приведет Юсуфа к процветанию? Хотелось бы надеяться…

Между тем обшивка лодьи заскребла о дно, и вездесущие мальчишки притянули судно к вынесенным далеко в реку мосткам, сбитым из смолистых сосновых досок. Таких притыков, как иногда называли ульчийцы [9] свои причалы, было несколько: место нашлось для всего каравана. Кроме того, в отдалении несколько полураздетых работников настойчиво загоняли тяжелой «бабой» дубовые сваи для нового сооружения. Юсуф одобрительно крякнул и уже в более приподнятом настроении спрыгнул на помост, начав копаться в привязанной к поясу мошне.

По старой доброй традиции он любил бросать самую мелкую монетку в стайку собирающихся сопляков и смотреть, как они дерутся за желанную добычу. Этот раз не был исключением: чья-то чумазая узкая кисть сразу же бросилась на перехват его серебряной чешуйки, стараясь поймать ее, прежде чем она ускользнет меж досок в мутную речную воду. Грязные пальцы тут же засунули желанную добычу за щеку, а осчастливленный владелец расплылся в неземной улыбке. Вот только дальнейшее несколько отличалось от обычной истории: подзатыльник все-таки прилетел и влепился в юную вихрастую голову от более взрослого собрата, однако последовавшие за этим слова…

– Микулка! Тебе сколько раз говорили: не бери грязь в рот, всякая зараза именно к деньгам любит липнуть! Карманы есть – там и носи. Ну-ка, бери лопату в зубы и веди своих архаровцев холм ровнять! Там по тебе Вышата уже, наверное, соскучился: кран надо передвигать на другое место! – После этого распекающий мальца мальчишка повернулся к Юсуфу и оглядел его с головы до ног, вызвав у того законное недоумение, засвербевшее в кулаках. Словно почувствовав недовольство купца, юнец все-таки выдавил из себя слова приветствия, а затем представился сам: – Зовите меня Тимкой или Тимохой, по вашему усмотрению. Воевода просил вас встретить, поскольку сам с полусотником отбыл по весьма срочным делам! Вообще мы ждали вас с самого утра, но даже лучше, что вы явились именно сейчас: Трофим Игнатьич вскоре будет, с ним и пообедаете. Идите за мной, я вас размещу!

Подросток, стоящий перед Юсуфом, отличался от других необычной одеждой с множеством пуговиц, а также тяжелым боевым ножом на поясе: было заметно, что у него несколько иное положение, чем у остальных мальчишек. К нему стоило присмотреться и даже, несмотря на чесотку в кулаках, попытаться выудить какие-нибудь сведения, воздав скупую похвалу оружию. Однако купец успел бросить в сторону этого юнца лишь мимолетный взгляд, поскольку все его внимание неожиданно было привлечено сопляком, поймавшим монету.

Сразу же после вынесенного ему выговора тот переложил монетку в кулак и ринулся исполнять порученное ему дело. Но примечательной была не его исполнительность. Во-первых, он был чумаз с головы до пят, что, впрочем, совсем не удивительно для детворы в любом месте и времени. Однако это была не грязь, а липкая глина, осевшая на его портках сухими потрескавшимися разводами. А во-вторых, вместе с десятком таких же оборвышей малец метнулся к куче инструмента, сложенной около причала, а там… Сердце Юсуфа захолонуло, на миг ему показалось, что все это сон, но в очередной раз блеснувшие на солнце железные лопаты говорили о том, что он все-таки нашел свое золотое… нет, железное дно! Купец непроизвольно обернулся на соседние мостки и встретился глазами с Ильясом.

«И зачем я взял тебя с собой? Такого товара много не бывает, а делить прибыль на двоих что-то уже не хочется! Надо же, в обычной захудалой веси вместо обычных деревянных лопат используют… Это кто такое мог выдумать, а? Или они не знают цену железа, или оно у них настолько дешево, что… – Юсуф одернул себя и постарался мыслить здраво. – Так… Судя по озвученной осенью цене на утварь, не похоже, что у них тут можно слишком хорошо поживиться, однако и без навара не останусь. А раз нет огромных барышей, то и рисковать опрометчиво не следует. Все буду делать с оглядкой и перепроверив не один раз! Так что правильно я взял с собой Ильяса: помимо всего прочего, возвращаться вдвоем будет веселее. Еще бы дождаться каравана, с которым шли в эту сторону, но когда тот еще вернется с верховьев Батлика! И пойдет ли обратно тем же путем? Хорошо, что он вообще тронулся в путь и нам удалось к нему присоединиться!»

Надо признаться, что у Юсуфа были весомые сомнения по поводу того, отправит ли наместник Балус своих воев собирать дань с черемисов, аров [10] и живших на другой стороне Кара-Идели [11] сербийцев. Причина для неуверенности была нешуточной – неожиданная смерть правителя Волжской Булгарии. После скоропостижной кончины царя Адама на трон был возведен его сын Шамгун, и казалось, что ничто не может подкосить устои страны. Тем не менее новое правление сразу же ознаменовалось крупными волнениями среди земледельцев и ремесленников, требующих снижения налогов. Первыми выступили жители столичной провинции Байтюба. Пока дело ограничилось лишь изгнанием билемчеев, занимающихся сбором податей, но для сведущих людей было ясно, что этим не закончится.