Ветлужская Правда
Шрифт:
– Так что дальше было?
– Дальше? Чуть не доходя постов русов…
– Каких русов? Верно, ты имеешь в виду воинов великого эрзянского князя?
– Не такого уж и великого, – пожал плечами Иван. – Каждый род, по сути, независим и признает его власть лишь тогда, когда какой-нибудь Рюрикович сует свое рыло в местный калашный ряд.
– Но почему ты называешь их русами? – уточнил Емельян.
– С одной стороны, они такие же эрзяне… Как говорится, что об стол, что по столу! – неторопливо пояснил Иван. – Однако, по слухам, именно сюда многие из русов откочевали после их разгрома, так что кровь изрядно намешана. – Полусотник вновь хмыкнул и добавил, смеясь: – Забавно, если окажется, что инязор куда более русский князь, чем все Рюриковичи, вместе взятые!
– Никаких русов в Эрзямасе нет!
– А я слышал, – начал настаивать ветлужский полусотник, – что…
– На средней Суре они, – категорично отверг его домыслы Емельян и разъяснил: – Как раз где-то меж эрзян, сербийцев и мокши затесались.
– Ты про них не упоминал.
– А ты и не просил! До них, я мыслю, чуть дальше будет… Однако на реке они крепко сидят!
– И что они там делают?
– Откуда я знаю? Издревле там русь живет, – пожал плечами мастеровой. – Степь многих из себя выталкивает… И поныне на всех землях к восходу отсюда попадаются люди, чьи пращуры встречали булгар и сувар как законные хозяева этих мест. Или ты думаешь, что раньше тут было чистое поле? Приглядись, возможно, встретишь тех, чей язык схож с твоим, пусть и забывают они ныне родную речь.
– Хм… вообще-то я слышал, что какого-то предка нынешнего булгарского хана называли царем славян, – озадаченно крутанул головой Иван. – Получается, что за долгие годы эти забытые всеми племена растворились среди пришедших на Волгу народов… Почему же те, что на Суре, сохранились? Или они не славяне?
– Кто их разберет, словене они или кривичи какие, – вновь выразил свое недоумение Емельян. – Киев тоже ныне Русью зовут, хотя они были полянами и остались ими же! А то, что местное племя до сей поры своей волей живет и никто его под корень не свел… Так они на самом отшибе пристроились, да над собой воев поставили, что из степей к ним пришли и русью зовутся! Что с такими отношения портить, если дань платят исправно, пусть не серебром, а службой воинской? Тем более они ныне своими в этих местах считаются, с эрзей и мокшей не ругаются, а роднятся… Выжили как-то! – Ветлужский мастеровой чуть смущенно прокашлялся и повинился: – Я ведь, Иван, по-эрзянски чуть-чуть понимать стал за последнее время, хоть виду и не показывал. Удобно слушать, о чем у тебя за спиной толкуют, когда ты урок назначаешь или распекаешь за что… Разглядел ли ты русов среди тех, кто пленил меня и невесту твою? Так вот, пока меня с твоей девкой по лесу тащили, краем уха слышал я, что у инязора в дружине много их, даже от муромского князя они помогали в свое время отбиваться!
– Получается, что отчасти я прав, только эта русь не растворилась среди эрзян, а чуть в стороне живет… Ладно, придется с ней дело иметь, если захотим искать мергели цементные! Кха… – Жених Важены неожиданно закашлялся и сиплым голосом закончил: – Обрадовал ты меня в очередной раз…
– Угу. Но куда деваться, раз затеяли каменные дома и крепости на Ветлуге строить… Можно, конечно, не усердствовать и известковым раствором все крепить, как ныне и присно все творят, но тогда и урок пусть воевода другой ставит! Мне сказали искать, я и ищу! – Размашистым жестом Емеля подвел итог обсуждения и устало отвалился от импровизированного стола на траве. – Ох, добрый кабанчик попался!.. Так что далее с нашим спасением было?
– Что было… Довел нас доверенный человек до места, сходил с нами в разведку, показал, где тропы тайные проложены. В общем, повезло нам, как всегда!
– Повезло? – недоверчиво переспросил Емеля. – Если бы ты сломя голову помчался на Выксунку, как тебе Овтай и отписал, то вряд ли смог бы догнать татей, Иван! А ты не побоялся ради невесты сунуться на земли инязора, просчитав, кто ее умыкнул, а потом поставил засаду чуть ли не на торной дороге! Успешную засаду! То не везение, а умудренность воина, поэтому за тобой и идут!
– Положим, совсем не на торной дороге – нет тут таких, да и не кончено еще ничего, пока мы отсель не выберемся. Кроме того, ты ошибаешься, что именно ради этой девчонки я сюда голову сунул…
Важена приподняла голову от земли и затаила дыхание. Речь шла о ней, и, судя по тону, жених тоже не испытывал к ее персоне пламенной страсти. Если это так, то она может вызвать его на искренний разговор и даже заставить отказаться от себя.
– Не ради же меня ты пошел на столь опасное дело? – несказанно удивился Емеля.
– Ну точно не ради ее красивых глаз или стройных ножек…
Искоса бросив взгляд на мужские порты, которые она была вынуждена надеть по велению своих похитителей, Важена чуть-чуть зарделась. Что ни говорите, любой женщине приятно, когда положительно оценивают ее прелести, что бы она при этом ни говорила.
– На самом деле оба вы для меня важны одинаково, – печально вздохнул Иван. – Ты здесь мастерские поднимаешь, кроме тебя, некому, а она… Она служит залогом наших с Овтаем отношений, я бы сам к такой мегере и на выстрел не подошел бы!
Шумно выдохнув, Важена сама не заметила, как оказалась на ногах. Ветлужец еще пожалеет, что так о ней отозвался, что бы там ни значило слово «мегера»! Громкое хеканье Емели должно было предупредить ее женишка, что она на подходе, но, насколько она заметила, суженый даже не пошевелился…
Подхватив по пути сучковатую хворостину, приготовленную для костра, она приблизилась к Ивану со спины и размашистым ударом обрушила ее на его голову. Ветка оказалась трухлявой и сломалась, не выдержав соприкосновения с деревянной головой этого неотесанного чурбана, однако Важена была удовлетворена. Она даже закрыла глаза, представляя, что он сейчас встанет, развернется и хлестким ударом отправит ее в очередное беспамятство, и ей не придется видеть его ярость.
За то, что она сотворила в этот момент, расплата должна была наступить неминуемо, воин такое не может простить, ибо иначе будет подвергаться насмешкам со стороны своих соратников всю оставшуюся жизнь. Какой он после этого вождь? Так что на этот шаг она пошла сознательно. Лучше уж быстрый конец от руки ненавистного жениха, чем ужас бесконечного с ним существования.
Тем не менее шло время, а развязка не наступала. Важена отсчитала десять ударов своего бешено колотящегося сердца, потом еще десять, еще… Не выдержав напряжения и вязкой тишины, пологом накрывшей поляну, она приоткрыла веки и замерла. Иван стоял вполоборота и протягивал ей нож рукоятью вперед. Одновременно его взгляд скользил по ее лицу, дотошно разглядывая мельчайшие детали. Ей неожиданно показалось, что в сером омуте его глаз мелькнуло какое-то сожаление, но оно сразу скрылось за холодной улыбкой.
– Режь меня, если не мил, девочка. Мести не будет, Емельян видоком пойдет. Что стоишь столбом? Ну… деревом безмозглым! Не хочешь за меня замуж?
Фразы на языке русинов давались Важене с трудом, но она была уверена, что правильно их составляет, уж слишком хороший учитель у нее был. А вот ее жених говорил как-то неправильно. Она списала это на то, что он ветлужец и речь его в любом случае должна была отличаться от произношения тех же муромцев, однако в ней было еще что-то неуловимое. Те же постоянные присказки или иносказания, смысл которых она частенько не ощущала, но которые (и это она поняла только что) заставляли ее вслушиваться в то, что говорит этот чужеземец. Незнакомые слова и замысловатые рассуждения наделяли его образ ореолом какой-то таинственности, которую не терпелось разгадать. Тем не менее последний вопрос был ясен до невозможности, и на него требовалось ответить со всей определенностью.
– Не желаю! – вырвалось у нее.
– Насильно не потащу, даже не надейся!
– Я… надеюсь?! – Недоумение накрыло Важену с головой. Мало того что ветлужец ее не ударил и продолжил разговор как ни в чем не бывало, он еще словно бы издевался над ее потаенными мыслями и страхами.
– Игра слов, извини… – Иван ненадолго задумался и сморщился, отчего небольшой шрам над его бровью чуть побелел и стал более заметен. – Тогда режь, другого пути у тебя нет! Если вернешься домой, то родичи тебя заставят выйти за меня, а я отказываться не буду, слово дал. Хотя…