Чтение онлайн

Заметив, что Росмик уже перевел его слова Азе, и видя, что пленники еще растирают свои занемевшие конечности, он продолжил уговоры своенравной яски.

– Пусть подумает, ведь не впервой половцам или ясам мешать свою кровь с русской… Да и какой уж такой русской! В каждом втором из вас печенег или торк сидит, так, Твердята?

– Да я выборный воевода! – пробормотал воронежец, не обращая внимания на прозвучавшие слова, и торопливо пояснил, косясь на Росмика, который тем временем о чем-то горячо спорил со своей сестрой: – Вечор есть власть, а днесь уже может не быть! Да и кому я такой старый нужен! И кто из нас над всем будет стоять?

– Разберетесь… по-родственному. А нет, так Правду нашу за основу возьмите, хуже не будет. – Полусотник ухмыльнулся и добавил: – В любом случае стоять над всем будет крепость, с которой мы вам поможем. Белая крепость! – Оставив воронежца в глубокой задумчивости, Иван повернулся к пленникам: – Маркуж, ты! Важена, будь ласка, переведи ему мои речи…

– Ну? – спустя некоторое время отозвался эрзянин, недовольно поднимаясь с земли.

– Свободен. Если обещаешь донести весть о том, что сейчас случится, до инязора и брата моей невесты, то выделим лошадь, пропитание и даже проводим до границ арзамасских земель. Считай, что за этим и тащили тебя с собой… Сможешь сделать так, чтобы мы с эрзянским князем не вцепились друг другу в глотку?

– И что ты собираешься?..

– Буду брать во владение сурские земли Прастена в счет ущерба, нанесенного моим союзникам с Воронеж-реки. – Иван поднял насмешливый взгляд на донельзя изумленных собеседников и добавил: – Им доспехи и возврат добычи, а ветлужцам… Нам самое вкусное, пленников и их владения!

– Ого!.. А справишься ли? – в точности перевела удивление Маркужа Важена, заинтересованно взглянув на полусотника.

– Попробую. Прастен, тебе в любом случае ходу на Суру нет!

– Тогда добей, – недобро ухмыльнулся рус, тоже поднимаясь с колен.

– Не обучен добивать безоружных, хотя приходилось. Хочешь умереть с честью? Дам меч, и пойдем с тобой в круг…

– Что ж, лучше надеяться на Бога, нежели на милость победителя. – Прастен стоял перед ветлужцем несокрушимой скалой и невозмутимо растирал руки, пытаясь восстановить кровообращение. – А если…

– Если меня побьешь, то следующий тебя вызовет, пока не прикончим, уж такова наша правда. Хотя… Давай спросим твоего брата!

Веремуд, так и не определившийся в своем отношении к полусотнику, сделал вид, что не заметил оклика, и продолжал сидеть на земле, не поднимая головы. Иван тем не менее был настойчив:

– Если хочешь дать своему родичу свободу… этак годика через три-четыре, то у тебя есть такая возможность. При любом исходе нашей с ним схватки. Ну… при условии, что он останется жив.

– И что я?..

– Если дашь роту ветлужскому воеводе и поможешь мне закрепиться на Суре, а также сподвигнешь воинов своего брата сделать то же самое, то он пойдет к нам пленником на вышеназванный срок. Как злобу свою утихомирит, так и отпустят его подобру-поздорову. Навоз его там не заставят разгребать, будет работать по специальности…

– Что?

– Боевым холопом будет! Глядишь, и выбьется вновь в люди. – Заметив обмен взглядами между братьями, полусотник с желчью добавил: – Про Суру забудьте, присягнувшие нам вои получат наделы в других местах, да и прочих тоже не обидим: полный кованый доспех получат через год-два, и содержание будет не хуже нынешнего. За твое поместье тебе заплатим сразу, с остальными рассчитаемся чуть погодя.

– Хм… – хмыкнул Веремуд, не надеясь на честный торг, но признавая, что для воинов Прастена такая участь все же лучше, чем смерть или холопство. – На это многие пойдут. Но не все!

– Что ж, пусть попробуют рискнуть! А пока иди к ним, уговаривай, время не терпит! Трое ваших все-таки утекли лесными тропами и коней с собой прихватили. Так что на Суре мы должны быть как можно скорее, иначе соседи к нашему приходу уже приберут к рукам ничейное имущество и нам придется туго! И вот еще что… Пельга! Всех русов тоже к кругу допустить!

– Все через тебя пойдут?

Уловив ехидную улыбку, говорящую о том, что над начальством утонченно издеваются, Иван осуждающе покачал головой и ткнул десятника в плечо.

Иди, мол, не до шуток теперь!

Под место схватки была выделена целая поляна, неровный овал которой одновременно служил перекрестком дорог. У русов оставили связанными руки и посадили на землю, охранники расположились кольцом за ними, а остальным пришлось довольствоваться остатками свободного места. Часть воронежской сотни повисла на деревьях, а некоторые степняки заводили лошадей в придорожные кусты и становились на седла, пытаясь рассмотреть творящееся с такой высоты.

Иван вышел в круг и попытался отвлечься от разгоряченных лиц воинов, сидящих и стоящих вдоль периметра. Однако он вновь и вновь вспоминал те минуты, когда со своими ребятами пытался взять в плен целый лагерь русов. Немыслимое и прежде невозможное деяние. Вот только его цепкая память хранила события на Пьяне, где ордынское войско наголову разбило русское, застигнув его врасплох.

В том будущем русские воеводы забросили оружие и стали охотиться и предаваться забавам, вслед за ними и простые воины решили отдохнуть телом и душой, начав обыкновенную попойку. Что в итоге?

Вот именно.

Поэтому припасенное вино он полностью выставил на стол во вторую ночь, когда русы уверились, что сопровождающие их ветлужцы ничего против них не замышляют, а погоня оторвалась достаточно далеко.

Конечно, на всех бы его спирта не хватило, но тут, как говорится, главное – показать пример, после чего вирус бражничества охватил большую часть лагеря русов, довольных доброй добычей. Однако веселье весельем, но про службу они все-таки не совсем забыли – пленников согнали в центр поставленного кругом обоза, выставили дозоры. Так что схватка могла закончиться любым исходом, однако Курныж привел с собой лучников, и Иван решился.

По итогам боя его вера в русов как воинов была подорвана. Рубаки страшные, смерти не боятся, однако в рати Прастена присутствовали не только они, люди были набраны с бора по сосенке, да и дисциплиной не страдали. В тех же дозорах после того, как их разоружили, были найдены бурдюки с кумысом и медом.

Благодаря этому своей цели Иван добился почти бескровно. Подойдя вплотную к возам, рядом с которыми вповалку ночевали воины Прастена, ветлужцы начали глушить их, как рыбу, толстыми короткими дубинками, выточенными ими, пока они следовали в пыли, поднятой обозом русов. Удары, хрипы, крики разбуженных людей мгновенно взорвали лагерь, но созданный в первые секунды перевес уже переломил ситуацию. Последних семерых человек ветлужцы брали открыто, тренируя свои рукопашные навыки.