Чтение онлайн

Зенчер кивнул:

– Все так, хоть я и не могу понять, почему у тебя было это видение. В Малабаре никто из тех, кто интересуется тобой, не имеет большого влияния. А мальчик… Знай, акхарцы не потерпят, чтобы кто-нибудь не их рода жил вместе с ними. Таким не позволено оставаться в пределах их королевств после захода солнца – разве что у самой границы, как йот мы сейчас.

– Но Ветер изменяет буквально все! Если несчастный парень стал его жертвой, зачем было убирать? Они же могли его просто выгнать?

– Видишь ли, акхарцы считают свою расу высшей. Для них просто невыносима мысль, что кто-то из них превратился в Чудовище. Они убили его скорее из милосердия, чтобы избавить от страданий, от сознания, что он обречен жить в теле низшего существа. И потом, он мог оказаться единственным в своем роде на весь Акахлар, тогда его ждала участь отверженного: никто не захотел бы иметь с ним дело.

– А как образуются все эти измененные существа и предметы?

Зенчер пожал плечами:

– Случиться может практически все. Судя по твоему рассказу, дома и вообще все вокруг подходило именно существам его породы. Может, они даже и есть где-нибудь во Внешних Слоях, как знать. Это называют теорией вероятностей. Математика волшебников. Спроси об этом кого-нибудь из них. Думаю, рано или поздно такой случай тебе представится. Но почему ты увидела все это?

Сэм беспомощно вздохнула:

– Сны всегда приносили мне видения – теперь я думаю, что все они были именно этого мира – и всегда во время бури. Наверное, даже здесь, так далеко, буря снова вызвала их.

Зенчер задумчиво поскреб подбородок и пробормотал про себя на акхарском языке:

– Рогатый и девушка из Внешних Слоев, связанная с бурями… Ну конечно! Как же я не подумал об этом с самого начала? Боже, что же мне теперь делать?

Он помолчал немного, потом вздохнул и заговорил опять по-английски:

– Ты видела там Главного Волшебника Малабара. Не показалось ли тебе, что он мог тебя заметить? Знал ли кто-нибудь о твоем присутствии там? Хоть кто-нибудь? Подумай! Это очень важно!

– Нет, все было так, словно я дух, невидимый и неспособный ничего сказать или сделать. Я просто была там, вот и все. И у них было слишком много своих дел, чтобы обращать на меня внимание.

– И ты не чувствовала присутствия кого-то еще? Она помотала головой:

– Нет. Это просто… произошло, и все тут.

– И то хорошо. Ладно, погоди здесь. Я должен. обсудить это с Ладаи.

Он подошел к кентаврессе, отдыхавшей возле озерка. Расстояние между ними и Сэм было около двадцати футов, но акустика в пещере была такая,. что можно было легко расслышать негромкий разговор Зенчера с его странной партнершей.

– Мне это не нравится, – мрачно заметила Чарли. – Вот бы знать их язык!

– Ш-ш-ш… – отозвалась Сэм. И, увидев, что подруга не собирается замолчать, одними губами прошептала:

– Я их понимаю.

Да, она понимала. Так же, как только что поняла замечание, которое Зенчер пробормотал по-акхарски. Раньше партнеры говорили друг с другом менее правильным языком, но сейчас Сэм слышала язык своих сновидений, тот акхарский, который она каким-то образом узнала.

– Что же делать? – говорил Зенчер. – Мы не доверяли этому рогатому подонку и до сих пор не вмешивались. Но если мы доставим девчонку к Булеану, то скорее всего восстание провалится, и акхарское господство укрепится еще лет на тысячу, если не больше. И окажется, что мы с тобой помогли увековечить эту мерзость! Я так не могу!

Ладаи явно поняла его, должно быть, он часто переходил на родной для него акхарский, когда был раздражен, но ответила она на их общем языке, и Сэм ничего не поняла.

– Да, мы не можем просто убить их. Тогда нам не скрыться от гнева Булеана. И потом, если об этом кто-нибудь узнает, прощай наша репутация – тех, кто никогда не предает. Тогда с нами будет покончено. И все же они должны умереть. Надо поставить их в такое положение, чтобы они сами выдали себя. Если силы будут неравны, мы же не сможем ничего поделать! И они ведь ничего не понимают. Если достаточно часто произносить имя Юшттихорна, это вполне может привлечь внимание его самого. – Он поцеловал ее. – Дорогая, я уверен, что нам обеспечено вполне почетное поражение.

По выражению лица Сэм Чарли поняла, что эта сцена не так безобидна, как ей показалось, по спрашивать ничего не стала: если они слышали разговор этой пары, то и их могут услышать.

Зенчер вернулся к ним – воплощение покровительственного дружелюбия.

– Я должен ненадолго покинуть вас, чтобы достать лошадей и псе необходимое для поездки в Тубикосу, это столица здешней средины. Надо точно узнать, что натворил Ветер Перемен, и нанять лоцмана, которому можно доверять. Для этого нам и придется поехать в город. Ладан останется здесь на страже, все будет в порядке. Посмотрите еще раз свои сундуки и отберите столько одежды, сколько поместится в двух седельных сумках, что лежат в моей палатке. Да, кстати, вы умеете ездить верхом?

– В жизни не пробовала, – честно призналась Сэм.

– А я езжу довольно хорошо, – ответила Чарли. Зенчер пожал плечами:

– Хорошо. Я достану для Сэм самую смирную лошадку. Ну, счастливо оставаться. Сэм потянула Чарли за руку.

– Пошли, пороемся в сундуках.

– Но ведь он ушел, а она не понимает по-английски.

– Может, оно и так, да я не собираюсь повторять его ошибку. Пошли.

Они вошли в палатку, и Сэм постояла молча некоторое время, потом осторожно отогнула полог и выглянула.

– Порядок, надо только говорить потише. Ладаи лежит на берегу и любуется своим отражением.

Она быстро и тихо пересказала Чарли содержание подслушанного разговора.

– Проклятие! Ну и что, черт возьми, нам делать? Ведь он просто подсунет тебе норовистую или пугливую лошадь, а дальше все будет проще простого. Лошадь понесет или испугается, ты сломаешь себе шею, а он останется чист как стеклышко. Еще и меня призовет в свидетели несчастья. – Чарли фыркнула. – Но как ты смогла его понять?

– Понимаешь, он говорит на языке, который довольно близок к тому, что был в моем сне. Ну все равно что разговаривать с английским фермером, а не с американским. Может, я и говорить могу, но не стоит пробовать, пока надо скрывать, что я понимаю Зенчера. А вот Ладаи – нет, совсем ни слова.

Чарли вздохнула:

– Жалко, что мы не можем поговорить с Ладаи. Она такая приветливая и, похоже, сочувствует нам…

– Черта с два! Это она придумала, как и от нас избавиться, и самим не сесть в лужу. Слушай, Зенчер – он тронутый. Схлопотал себе комплекс вины или что-то вроде того. Его семья из богатых, возможно, даже знатных, не знаю толком. Много денег, много власти – и все за счет эксплуатации негуманоидов. Он близко познакомился с некоторыми, привязался к ним, увидел, что они хорошие ребята, ну его и заела совесть. Он удрал. Пробовал прибиться к другим расам, но они не доверяли ему и прогнали.