Чтение онлайн

И для чего мужику вешать на себя столько железа? Нет, Рауд мог понять и серьги, и кольца, и даже всякие там ошейники – но не цепочку, идущую от уха к ноздре, да еще и с какими-то бубенцами! А еще ведь эта тряпка на башке – тяжело ведь, да и смысла никакого!

Естественно, Рауд не слышал ни слова из того, что вещал на ломаном гвойне этот обернутый в дорогущие ткани почтенный гость, но он сидел здесь и не для этого. Чтобы отвечать и улыбаться, здесь были дядюшка с Гурдом, который еще и успевал что-то записывать.

Любимый родственник как раз собирался что-то сказать, и Рауд напряг извилины, чтобы вникнуть. Да и выражение лица, глядишь, поумнее станет.

– Дипломатия подразумевает обдуманные просьбы и взвешенные решения, а следовательно, полную непредвзятость. Давайте еще раз, господин Шариат, по порядку – опишите причины вашего поражения от двисетского флота при Канхольме.

Вот же загнул! Нет, Рауд такие слова тоже знал и даже когда-то учился их применять, вот только выходило всегда прескверно, но в дипломаты он не подался не поэтому. Основная причина состояла в том, что “ваш внешний облик, дорогой племянник, не слишком располагает к светским беседам”. Так говорил дядюшка, “внешним обликом” тоже, по сути, не блещущий, но в дипломатии отчего-то преуспевший, и все же причину “рожей не вышел” на тот момент юный Рауд с радостью принял и все свои таланты направил в иное русло.

И сидел он здесь из-за этих самых талантов…

От скуки хотелось если не повеситься, то взвыть уж точно. Рауд уныло взглянул на гобелен, что расположился аккурат за дядюшкиной спиной – огромный вышитый герб Гвойна, принятый первым правителем свободного острова Тьорном Остроскалым. Над кличкой Рауд в детстве посмеивался, да и Гурд этим не брезговал, за что мальчишки всегда получали от дядьки заслуженный подзатыльник, вот только на одного наказание возымело действие, а на другого – нет.

Гурд продолжал что-то старательно записывать, хотя по делу говорил только дядька – ну да этот всегда найдет, что припомнить и подметить. Оттого и стал к тридцати годам лыс, как колено.

– Двизет! – Гремя бубенцами на роже, воскликнул имперец, – К щертям Двизет! Езли бы нэ кырацийцы, пабэда была бы нажа!

– Это нам известно, – Дядюшка учтиво сложил руки перед собой, – После вступления в бой флагмана кирацийского флота все пошло наперекосяк.

– Флэтщер, – Имперский павлин щелкнул белыми-белыми (особенно на фоне загорелой морды) зубами, – И нэ он адын.

– Мы слышали об адмирале Флетчере. В бою сталкиваться еще не приходилось.

– Он псых.

Рауд не сдержался – хмыкнул. О Флетчере он думал часто, и почти всегда эти мысли приходили только к одному – им нужно встретиться в море. И выяснить, кто лучше. А пока он не знал наверняка, все рассказы о том, какой кирациец безумный и непобедимый, казались трусливым бредом.

– З ным был ищо Хелдер. Два, – Для пущей убедительности имперец зачем-то показал два пальца, – Два карабля прэвратыли маю армаду в нищто!

– Так ли хороша армада, если ее способны разбить два флагмана? – Не выдержал Рауд. И кто делает таких дураков адмиралами!? Как вообще Зиекон смог стать империей, держа в армии таких трусов?

– Маладой щеловек, – Имперец держался неплохо, но Рауд видел по глазам, что в душе он хочет перегрызть ему глотку, – Зиэкон – ымпэрия, и можэт пазволыть сэбе лущшые караблы.

– Тогда, может, дело в командовании? Рыба гниет с головы…

– Господин Шариат, – Оборвал Рауда дядька, хотя племянник, в общем-то, уже все сказал, – Адмирал Орнсон не имел дела с кирацийцами, но в пределах Северных морей пользуется авторитетом, поэтому оценивает ситуацию со своей точки зрения.

– Этому маладому щеловеку, – Имперец пронзил Рауда взглядом, – ны за щто нэ справытьса с Флэтщером.

– А вам-то откуда знать? – Сверкнул глазами “молодой человек”, – Флетчер вроде бы даже… моложе меня, хотя кто этих ветувьяров разберет…

А вот с Хельдером они вроде были ровесниками. С ним Рауд тоже страшно хотел потягаться, но вот с двоими сразу…

– Флэтщер хитер, каг дужына лысиц.

– А еще у него два лица, – Напомнил Рауд, – И что с того? Он человек, а потому… смертен.

– Хатя… мнэ дажэ нравытца ваш настрой. Вы ведь хатыте начать вайну с Кырацыэй?

– Наконец-то наш разговор перестал крутиться вокруг да около, – Дядюшка улыбнулся, потрогав окладистую бороду, – Что вы можете нам предложить?

– Мой кароль хочэт мэсти. Он прэдаставит караблы.

– А что должны будем предоставить мы?

– Чэловека, апарощившего маю щесть и щесть маего караля. Адмырала Флэтщера.

На месте дядюшки Рауд бы врезал кулаком по столу, но родственничек не только сдержался, но и хитро улыбнулся:

– Надеюсь, вы помните, господин Шариат, что адмирал Флетчер еще и король Кирации Тейвон Первый Кастиллон?

– Канещно помню, – Кивнул имперец, – Развэ это нэ лущше для вас? Аставить Кырацыю бэз галавы.

– Вот только Гвойн отнюдь не заинтересован во всей Кирации. Нас интересуют лишь северные прибрежные земли и основные порты близ Талаара.

– Господа, вы, должно быть, забыли, – Голос сидящего поодаль за отдельным столом Гурда звонким эхом отразился от каменных стен, – Без правителя Кирация не останется даже в случае смерти Флетчера и короля. Во время пребывания Тейвона в облике адмирала королевством правит его сестра, принцесса Ремора.

– Жэнщына нэ спасобна пабэдыть в вайнэ, – Возразил имперец.

– Вы плохо знаете эту женщину, господин Шариат, – Дядюшка был спокоен, как море в штиль, – Осмелюсь напомнить вам о событиях двадцатилетней давности. Сомневаюсь, что король Тейвон смог бы удержать Кирацию без помощи сестры. Королевство тогда рассыпалось на части!

– Принцесса издала указ о снижении налогов и прекратила чеканку денег прежнего образца в силу ее затратности, – Каждый раз, когда Гурд решал блеснуть своей ученостью, он склонял голову набок. Вот так, как сейчас, – Помимо этого она внесла поправки в…

– Дастатощно, – Поднял смуглую руку имперец, – Я понял, щто вы баитесь.

– Отнюдь, – Чмокнул губами дядька, – Мы выжидаем. Кирация сейчас не так слаба, как нам бы хотелось, поэтому пока мы ограничимся Талааром.

– Флэтщера можна захватыть на морэ, а сэстру убыть в сталыце.

– Этим пусть занимаются камарилы. А мы не собираемся гоняться за двумя зайцами. Гвойн не так богат, чтобы выбрасывать деньги в море.

Имперец Шариат задумчиво закусил губу над редкой треугольной бороденкой и забарабанил пальцами по столу, должно быть, отстукивая какой-нибудь из пафосных военных маршей. В Зиеконе любят бессмысленную браваду и самолюбование – проигрывают раз за разом, а радости, будто весь Оствэйк захватили!