Чтение онлайн

— Вы строите государства и тут же разрушаете. И мы всегда это делали. И вот жду. Многие тысячелетия. У меня есть время. Есть надежда. Хочу видеть вас — свои подобия, в мире, в согласии. Но вы убиваете. Самыми изощренными способами. Как и мы. Все, что могу, — приостановить процесс искусственными методами. Иногда вынужден это делать, иногда обманываю себя нарочно. Вот для чего механизмы. Хочу видеть общество себе подобных, но стабильное и счастливое. Да, я знаю: это иллюзия. И вот теперь ты посвящен.

Он умолк. Шар не спеша вернулся обратно.

Сигурд почувствовал, как тяжесть, давившая сверху, стала меньше.

— Я слышал, — проговорил он, — вернее читал, что наш прежний кингот… то есть, Ихуа… он умер…

— Неправда. Никогда не умру. Мы храним свою матрицу вне материи и времени. Тело можно воссоздать. Можно принять любую форму. Мы способны пережить гибель вселенной. Одного мы не можем: жить вместе. Мы воюем. Мы пытаемся уничтожить друг друга. Даже наше бессмертие не обессмысливает войны.

— Знаешь что, — сказал Сигурд. — Ко мне тут приходил психолог, он хотел решить мои внутренние проблемы, а я ответил, что меня тревожат только внешние проблемы. Наверное, в тот момент я заблуждался. Внутренние проблемы… их можно решить, а внешние — только уничтожить. Только я не хочу ничего уничтожать. Теперь не хочу. Я бы ушел куда-нибудь… но некуда…

— Есть куда, — сказал Ихуа. — На юге достаточно территорий, свободных от терракотеров.

— Пустые Земли…

— Называй, как хочешь. Уходи туда, только ты. Найдешь место, продли эксперимент. Ты в особой группе. Не могу тебя заставить, иди по доброй воле, один…

Перед глазами у Сигурда замелькали искорки. Ихуа стал рассыпаться…

«Все это байки, — подумал Сигурд. — Кинготы не знают о подземном поселении, иначе терракотеры давно бы уже всех тут вытравили… Значит, этого… как его там?.. Ихуа… нет. Привиделся…»

Сигурд провалился в сон без сновидений.

Он пришел в себя, посмотрел на часы. Часов не было. Он даже не помнил, когда и кто их снял. Он был разбит. Желудок требовал пищи, хотелось пить. Надо бы помочиться, но где и как?

— Камеру откройте! В туалет нужно, — позвал Сигурд. Дурацкое ощущение, когда кричишь в гробу.

Глаза слипались, вскоре он снова забылся, но минут через пять или десять опять открыл глаза и хрипло заорал:

— Вышибу дверь! Выберусь! Всех уделаю!

Он подумал, что в последнее время Зуброва в нем стало существенно меньше. Еще успел подумать, что Зубров все же хитер и может где-то прятаться.

И вдруг — снова вспышка света, боль, судороги…

Безмыслие. Солнце. Боль…

…Он очнулся и понял, что одежда под ним вся промокла. Сначала подумалось, что это пот, но следом пришло понимание, что он попросту обмочился. Проклятие, какой позор… Новый прилив ярости… Снова попытка войти в скачок… Неудача. Дрожь в суставах… Тошнота… Досада…

Все мы эксперимент, да? Бесплодные ветви Ихуа? Какая там мораль, какой гуманизм? — вся наша проклятая история — всего-навсего черновик бога-неудачника! Ихуа сделал нас для того, чтобы мы учили его жить. А мы испокон веков ищем бога. Кто-то всегда искал бога, чтобы узнать у него высшую истину. А высшая истина в том, что наша миссия — найти для бога истину.

Он прикусил губу до крови, чтобы не заорать снова.

Черновики… Цивилизации. Существовали, перечеркнуты, сожжены во вселенском огне. Пепел — все, что остается от наших дел. Ни одна из эпох не получила резолюцию «Утверждено». Все в топку. Важно одно, и имеет смысл только одно: приспособиться.

Ах, Орест Зубров, если бы ты не глядел на Локкова-младшего глазами моралиста-гуманиста, не пришлось бы тебе драпать из города. Ты бы приспособился. Все шло бы своим чередом. Да какая, в сущности, разница, кто ты такой?

Сигурд Дзендзель, у тебя не было ошейника, если бы ты убил в нужный момент Ханарана с Ягломом, то мог бы подчинить себе все Поселение. И жил бы, как он. Как все эти скучные гады.

А может, и нет. Это — как карта Ихуа ляжет. Может, вообще никакого «если» не бывает! Сказал ведь тебе Ихуа: ты в особой группе.

В какой такой особой группе? Зачем?!

— Его нет… — прошептал Сигурд. — Его не может быть…

Проклятье! Почему же тогда ты о нем непрерывно рассуждаешь?

Видения… ощущения… Все гипотезы на них строятся.

«Вот тебе позиция, — подумал Сигурд. — Очень даже отличная. Положим, люди все же произошли от обезьян или дельфинов. Пришельцы послали терракотеров-захватчиков. Тогда смысл в том, чтобы бороться. Тогда все не так безнадежно. Есть возможность из тысяч шансов: надо уничтожить врагов, а потом — восторжествует справедливость и можно будет построить новый мир и все такое… Верь в это!

Сигурд вдруг увидел себя со стороны, рассуждающего о высоких материях, лежащего в гробу в луже мочи.

Противно и обидно.

Он набрал в легкие побольше воздуху и заорал так, что заложило уши:

— Чхарь бы вас всех, твари поганые!

Боль.

Через несколько часов (а может, дней?) Сигурд в очередной раз очнулся.

Он сидел на полу в тускло освещенном помещении. Из угла в угол можно было сделать три больших шага. Сигурд хотел встать. Тело было бесчувственным, тяжелым. Он понял, что сил едва хватит на то, чтоб пройтись на четвереньках до угла и обратно.

Кричать больше не хотелось. Он откинулся на холодную стену и тупо уставился на носки ботов.

Рассуждать тоже больше не о чем, да и незачем. Если ты марионетка в руках Ханарана, то должен сделать так, чтобы война началась в любом случае. Если ты марионетка в руках Ихуа, то должен уйти в Пустые Земли, ибо ты в особой группе. В любом случае тебе уготована не та судьба, которую ты бы избрал сам. Если ты марионетка в руках Яглома, то, может быть, тебе желательнее всего погибнуть в своем танке где-нибудь на подходе к Алгирску: ты станешь героем; твое лицо появится на плакатах, твой подвиг будут изучать будущие курсанты; рабочие, вдохновленные твоим героизмом, станут трудиться еще усерднее на благо Большого Поселения, элита заживет лучше. Ты марионетка в любом случае.