Чтение онлайн

Прекрасное начало новой жизни в новом городе и европейского приключения!

Фургон шуршал шинами по мощеной мостовой. Кубилай свернул на тихую улицу и припарковался. Голубая мечеть парила в ночном небе над окрестными крышами, над ней без остановки кружили чайки. У магазина через дорогу двое мужчин о чем-то тихо говорили. Мы так и не поняли, кто и за чем ходит в этот магазин в два часа ночи, но открыт он был круглосуточно.

Кубилай извинился и скрылся за углом, а мы с Тимом пытались размять затекшие ноги и оглядывали улицу. Невысокие оштукатуренные домики, выстроившись вдоль улицы, были темны и тихи в этот час. Тут из-за угла выскочил молодой человек в форме официанта, а с ним наш Кубилай. Улыбнувшись в знак приветствия, молодой человек открыл нам узкую входную дверь дома. Сразу за порогом на турецком коврике аккуратно стояли четыре пары обуви: две больших, две поменьше. Под лестницей пристроилась детская коляска. Молодой человек втащил две наши сумки по лестнице на второй этаж, причем почти бесшумно. Кубилай вслед за ним нес остальные вещи. Мы с Тимом еле поспевали за ними.

Молодой официант убежал, чтобы скорее вернуться к своим делам. Кубилай быстро объяснил нам все про бытовые приборы и замки: один от двери квартиры, другой от входной двери дома, третий на террасу. Он оставил свою карточку и сказал, уже выходя: «Если что-то понадобится, звоните мне, пожалуйста, на этот номер».

И исчез.

Мы остались одни в первом нашем жилье в Европе: тридцать квадратных метров в полном распоряжении семьи Мартин. Тут были крошечная спальня, почти кукольная кухня, ванная, миниатюрная гостиная, в которой сейчас были свалены все наши вещи. Все бытовые приборы, мебель, окна были совершенно новыми; нашлось место даже для посудомоечной машины! Пространство было распланировано невероятно эффективно. Мы заранее решили, что чем меньше времени собираемся где-то прожить, тем менее важны для нас планировка и комфорт. Если нам предстояло пробыть в городе минимум месяц, мы могли отдать чуть больше денег за квартиру просторнее. Но приезжая куда-то всего лишь на неделю, как сейчас в Стамбул, мы были готовы довольствоваться любым жилищем, лишь бы было чисто и кровать была удобной.

С помощью фонарика на айфоне мы разобрались с замком и вышли на террасу, которая оказалась огромной. Здесь стояли некрасивые пластиковые стулья, была натянута веревка для сушки белья, кое-где чайки оставили свои следы – но главным был вид прямо на Голубую мечеть с одной стороны и Мраморное море с другой. Кого волнует мебель, если прямо перед тобой такая красота?

Мы ахнули от такого вида, потом начали смотреть по сторонам, а потом изобразили что-то вроде того ритуального танца без слов, который исполняет каждый игрок в американский футбол, добравшийся до зачетной зоны. Тим превзошел себя. Мне так нравилось смотреть на его улыбку триумфатора.

– Боже мой! – простонала я. – Ты только посмотри на это, милый!

Из-за мечети выглядывала полная луна, освещая все шесть величественных минаретов.

– Гляди, корабли, – прошептал Тим. Тяжело груженные супертанкеры не спеша выходили в открытое море, сияли огнями. Мосты через Босфор подсвечивались ожерельями фонарей.

– А там уже Азия, – продолжал он, показывая на мерцающие огни на другом берегу.

Мы обнялись и поцеловались.

– Тим, – сказала я, – это правда стоило всей суеты, стрессов, волнений. Я очень надеялась, что именно так все и будет. Спасибо тебе!

Мы очень устали, поэтому, не разбирая сумок, заснули. Но через три часа вскочили, разбуженные голосами муэдзинов [9] , которые раздавались со всех сторон и собирали верующих на утреннюю молитву. Один голос звучал издалека, другой был явно ближе, и вскоре непонятные звуки раздавались со всех сторон. Традиционные мусульманские призывы к намазу, или ас-салат, были заряжены энергией, перед которой сложно устоять, и звучали как прекрасная музыка. Мы лежали и слушали. Голоса звучали по-разному, но все немного в нос, и хотя каждый пел свой мотив, вместе получалась гармоничная минорная мелодия, совершенно непривычная для наших ушей, экзотическая и одновременно успокаивающая. Традиционно мусульман собирают на молитву пять раз в день, и вскоре мы привыкли слышать голоса муэдзинов, а потом вообще почти перестали их замечать.

Мы еще подремали, затем принялись за традиционные дела первого дня на новом месте. Эта традиция начала складываться у нас еще в Буэнос-Айресе. Тим побежал на рынок за углом (кажется, этот рынок вообще никогда не закрывался), чтобы принести кофе и чего-нибудь к завтраку и вообще разведать обстановку, а я стала разбираться, что к чему в нашем новом жилище. Днем вид из окон потряс меня еще больше. С одной стороны за древними крышами из красной черепицы сияло море. С другой сверкал позолоченный покатый купол Голубой мечети. Квартира была идеально чистой, интернет работал безупречно, так что оба наших обязательных требования к жилищу были выполнены.

А вот в ванной меня ждала неприятная неожиданность. Вчера ночью я была слишком уставшей и ничего не заметила, но сегодня выяснилось, что в ванной, как это нередко бывает в Европе, не было ни душевой кабины, ни хотя бы занавески, то есть вся ванная комната была по сути одной большой душевой кабиной. И чтобы принять душ, нужно было сначала все снять с раковины и полок, убрать подальше туалетную бумагу, а одежду вообще бросить за дверью. И после душа всю комнату и особенно пол нужно было насухо вытереть (для этого нам оставили специальную резиновую щетку). То есть тот, кто мылся последним, выйдя из душа и дрожа от холода, должен был согнать всю воду в специальное отверстие в полу. Не очень-то приятно! Каждое утро мы в шутку торговались, кто пойдет в душ первым: последнему приходилось вытирать пол.

Вскоре мы уже шагали по тенистой улице к Голубой мечети. Открывались магазинчики, женщины с покрытыми платками головами вели детей в школу, в уличных кафе собирались мужчины, чтобы выпить чаю, покурить и поболтать. Здания здесь были невысокими и кирпичными, так что весь район немного напоминал нью-йоркский Ист-Виллидж, но здесь было заметно больше красок. Повсюду взгляд натыкался на яркие предметы: ковры, одежда, ставни, мебель – все сияло оттенками красного, голубого, зеленого и охряного. Вокруг нас были ароматы кофе, выпечки, жаренного на углях мяса. Приятные запахи доносились и из квартир, но основные неслись, конечно, из кафе и ресторанчиков. Мальчики-официанты разносили продавцам из соседних магазинов завтрак на медных подносах: чайники, расписные чайные стаканы, тарелочки с выпечкой. Все были чем-то заняты, все были в отличном настроении. Люди смеялись и болтали, как будто собирались так и провести весь день. Как оказалось, примерно так они и проводили свое время.

Большинство турок, с которыми нам удалось познакомиться, всегда готовы бросить любое дело, чтобы поболтать с нами о чем угодно – от погоды до американской внешней политики. У нас, американцев, Турция нередко ассоциируется с древними руинами, бирюзовыми пляжами, яркими тканями, минаретами и дворцами. Но настоящая ценность этой страны – это ее люди. Жители Турции добры, умны, гостеприимны, остроумны. Хотя бы раз в день кто-нибудь из здешних жителей заставлял нас смеяться до слез, даже если мы и не до конца понимали друг друга. Вообще, когда собеседники по-настоящему стараются понять друг друга и выразить свою мысль, незнание языка им не мешает.

Мы вышли на большую площадь, соединяющую Голубую мечеть, Айя-Софию (или храм Святой Софии, который был когда-то монументальной православной церковью, а теперь стал музеем) и дворец Топкапы – центральную резиденцию султанов Оттоманской империи на протяжении четырех сотен лет.

– Боже мой, Тим, ты столько раз говорил, что мне здесь понравится! Но я и не предполагала, что здесь все такое величественное! – бормотала я, пытаясь запечатлеть в памяти все сразу.

– Я рад, что тебе нравится, – просиял он. Показывать город такой великолепной красоты кому-то, кого любишь, – это особое удовольствие. И я совершенно не удивлен!