Чтение онлайн

Поужинав, мы подошли к древней Арене. Каменный фасад отливал розовым в лучах закатного солнца, и элегантные арки выглядели особенно легкими. Мы вошли через тот же вход, через который в течение тысячелетий входили миллионы людей.

Упустить возможность увидеть великую оперу в таком месте – это непростительно. Мы нашли свои места и стали наблюдать за зрителями, а солнце катилось за край овального амфитеатра. На фоне вечернего неба высились четыре арки – все, что осталось от той части Арены. «А теперь смотри», – сказал Тим с такой гордостью, будто он сам собирался дирижировать. Вдруг в руках входящих в амфитеатр замерцали тысячи свечей. Идеальное начало незабываемого вечера!

Сцена занимала треть овальной Арены. Этот древний амфитеатр был построен в 30 году до н. э. И вмещал тридцать тысяч человек. В момент, когда две белых лошади вышли на сцену, везя за собой колесницу, сорок человек, одетых как римские воины, встали на верхнем уровне с зажженными факелами, и запели триста голосов. Два вечера подряд мы были полностью погружены в невероятное зрелище, сотканное из света, костюмов, сценографии и музыки. Не думаю, что когда-нибудь увижу еще что-то подобное. Я видела немало постановок в Нью-Йорке, Лондоне, Голливуде, Лос-Анджелесе, но такая мастерская сценография вместе с музыкой в этом совершенно невероятном месте превзошла все мои ожидания. Тим, настоящий любитель оперы, уже бывал в Вероне и теперь наслаждался не только самим представлением, но и зрелищем моего полного экстаза и моей искренней благодарностью за такой праздник.

На следующий день мы отправились в Триест. Мы решили побывать в этом городе, потому что он часто упоминается в книгах о Второй мировой войне, которых мы немало прочли в 60-х и 70-х. Здесь мы стали воображать, как шпионы, непременно в шляпах, передавали секреты и доносили друг на друга за связь с коммунистами. Джеймс Джойс, живя в Триесте, написал большинство историй из сборника «Дублинцы», перерабатывал раннюю рукопись «Стивен Герой» в «Портрет художника в юности» и начал писать «Улисса». И Джойс, и другие писатели – например, Итало Звево, Умберто Саба – часто бывали в литературных кафе этого города и превратили его в культурный и литературный центр так называемой австрийской Ривьеры. Триест – третий по величине порт Адриатики, у него богатая история, которая уходит корнями еще во времена Рима, и нас это очень заинтересовало. Ни один из нас здесь раньше не был, поэтому получилось настоящее приключение.

Сама дорога к городу тоже оказалась не без неожиданностей. Мы ехали сквозь лес и сделали резкий поворот. И вдруг внизу перед нами открылась ярко-синяя и плоская Адриатика. Триест расположился вдоль бухты; выше уровня города, на скалах, виднелись величественные виллы. Некоторые из домов, расположенных на спускающихся к морю террасах, строили знаменитые дизайнеры.

Тим забронировал нам комнату в отеле Duchi, в котором с 1873 года останавливались практически все известные особы. Отель расположен на площади, выходящей прямо на Адриатику, в окружении монументальных неоклассических зданий; он очень элегантен и предлагает безупречное, хоть и несколько старомодное обслуживание. С вечерней подсветкой отель напоминает свадебный торт. В городе чувствуешь себя в самом центре Европы, чего мы не замечали больше нигде в Италии. После падения Австро-Венгерской империи Триест был присоединен к Италии, но и сейчас остается австрийским и по архитектуре, и по атмосфере.

Портье в отеле одеты в темно-синюю форму с эполетами и блестящими золотыми пуговицами. Они без конца смахивают пыль и полируют темные деревянные полы. Латунные ручки и прочая фурнитура выглядят так, будто здесь ждут приезда короля. Обои с цветочным рисунком, обитые бархатом кушетки – все это только усиливает ощущение, что вы попали в прекрасную и давно ушедшую эпоху. В нашей комнате было много инкрустированной мебели и гравюр с изображениями растений в позолоченных рамах.

В центре города нет автомобильного движения. Здесь проходит недлинный канал: попытка Триеста соперничать с Венецией. Погода была гораздо прохладнее, чем в Тоскане, и мы много гуляли, обошли все широкие площади и узкие улицы, но то и дело оглядывались в поисках темных личностей, торгующих государственными секретами. Отель нам очень понравился, и город оказался красивым и отличался от всего увиденного нами в Европе. Но было кое-что, что добавляло дискомфорта: страшная история периода Второй мировой, когда шесть тысяч евреев погибли здесь в газовых камерах. И даже нынешняя красота города не могла заставить нас отрешиться от этого.

Мы вернулись во Флоренцию, но там по-прежнему было очень жарко. Мы бросили вещи и помчались в бассейн, и пока мы плавали, Тим сказал:

– У нас тут еще пара недель, и мы хотели увидеть «Богему» в родном городе Пуччини. Я очень хочу, чтобы ты это увидела, но по прогнозу, в Лукке в тот вечер будет около сорока. Представляешь, каково будет актерам в шерстяных костюмах?

– Да мы и сами рискуем не перенести такую жару, – ответила я. – Помнится, ты говорил, что нам придется идти пешком к месту постановки… Я уже не уверена, что нам это по силам, а ты?

– И я не уверен. Давай отдадим билеты Марте и сбежим отсюда. Я уже нашел, где мы могли бы провести несколько дней: это недалеко от Парижа, так что сдать машину будет несложно, а оттуда отправимся в Лондон. Квартира там отличная, небольшой такой симпатичный городок… и в квартире три кондиционера.

Я его поцеловала и устремилась в дом собирать вещи. И Тим за мной. Мы хотели скорее выбраться отсюда!

Через несколько дней мы позвонили Марте, чтобы сообщить, что мы хорошо доехали и устроились на новом месте, а она рассказала, что отдала билеты дочери, и та говорит, будто и правда некоторые артисты и зрители падали в обморок от духоты и жары. Мы были рады, что не оказались в их числе, и очень сочувствовали тем, кто шел на такие жертвы ради искусства.

Мы с такой радостью отправились в путь, что даже не особенно огорчались, сталкиваясь в туннелях с сумасшедшими водителями. Чем выше в Альпы мы поднимались, тем становилось прохладнее. И мы так рады были избавиться от жары, что за два дня в пути ни разу не поссорились, даже когда терялись, были голодны и застревали в пробке или попадали в сильный дождь. Мы были на свободе, как пара школьников, сбежавших с уроков.

Пройдя последний туннель, мы остановились пообедать в большом ресторане у дороги. Рядом с ним стояла корова из папье-маше в натуральную величину, она-то нас и привлекла. Съев по сэндвичу с говядиной, мы заглянули в местный детский музей, где рассказывалось, как хорошо на местной ферме обращаются с коровами и как эти животные счастливы. Тут же были изображения веселых детей, поедающих сэндвичи с говядиной. Очень мило. «Не понимаю только, как объяснить детям, что Буренку пришлось убить, прежде чем она оказалась в их тарелках», – сказал Тим, когда мы вышли.

Мы доехали до Ла-Шарите-сюр-Луар – средневекового французского городка на берегу Луары, с башнями и каменной мостовой, – где нам предстояло провести несколько дней.

– У меня для тебя еще один сюрприз. Здесь будет блюзовый фестиваль в выходной! Ожидается, что приедут некоторые из лучших музыкантов, и у меня уже есть билеты, – Тим широко улыбался. – Ну как, здорово?

– Это не «Аида», конечно, но точно будет весело!

Американцы Келли и Байрон Харкер владели здесь зданием XV века и разделили его на несколько квартир. Наша оказалась на самом верху, и подниматься нужно было по крутой каменной лестнице. У нас была собственная крошечная терраса, выходящая на красивейшую средневековую церковь, около которой и проходил фестиваль. Квартира была не только просторной и красивой, но еще и оказалась в очень правильном месте.

Было любопытно послушать, как музыканты со всего мира пытаются играть американскую музыку. Никаких особенно замечательных блюзовых исполнителей мы здесь не нашли, но в целом все было прекрасно, и все отлично проводили время. Зрители нас повеселили: многие из них были одеты так, как, по их мнению, должны выглядеть американские любители блюза. Вокруг было много футболок с дурацкими изречениями и словечками вроде «чувак» и логотипами мотоциклов «Харлей Дэвидсон» (странный выбор, на наш взгляд). Зал, в котором проходили концерты, пристроен к величественной церкви, и в нем не было кондиционера, поэтому довольно быстро и музыканты, и слушатели взмокли от жары. Одному немцу, сидевшему передо мной, было так жарко, что он облил себя водой с головы до ног прямо в зале. Досталось и мне, и я не особенно возражала. Но вскоре нам стало невыносимо жарко. Мы ушли после первого выступления и скорее вернулись в квартиру, где нас ждали три работающих на полную мощность кондиционера. Так как мы оказались совсем рядом с площадкой, то можно было уже в прохладе продолжать слушать блюз. Просто мечта!

Мы исследовали окрестности, устроили пикник на реке и даже съездили на поезде в Париж, чтобы еще раз пообедать с нашими приятелями Энди и Джорджем. Мы чувствовали себя настоящими гражданами мира, когда прогуливались по небольшой главной улице городка и садились в поезд до Парижа. Виды французской провинции были на этот раз еще более соблазнительными, ведь теперь и Тим мог все это увидеть. За два часа мы с комфортом добрались до станции в Берси, где пересели в метро. Потом прошли вдоль Люксембургского сада и здесь встретились с нашими друзьями, как и планировали. Я опять провела два часа в салоне «Дессанж» и почувствовала себя холеной европейской дамой. Теперь я была готова к переезду в дождливую Великобританию. Мы снова сели в поезд, вернулись в Ла-Шарите и когда вошли в прохладную квартиру, в очередной раз почувствовали, какие же мы счастливчики. В такие дни, когда все удается, когда мы проводим время с теми, кого любим, и всем довольны, нам кажется, что мелкие проблемы и сложности нашей кочевой жизни вполне можно пережить.