Чтение онлайн

Ее визг сотряс весь дом. Я растянулась на полу, Мара начертила последние символы и закрыла круг. От последовавшего неистового порыва магии у меня задребезжали зубы, температура упала на десять градусов.

— Зеркало! — взревел Карлос. Я на миг увидела его ищущую руку под завесой ярости Сергеева.

Эдвард схватил потрескавшийся кусок разбитого зеркала и кинул ему. Карлос поймал — черная, мертвая кровь полилась из руки. Призрак кинулся на сверкающий осколок зеркала. Тот вошел в него, разрезая горячие нити силы, покрывавшие противников, тая и впитываясь в духа.

Каблуки Эллис били и скребли пол, зубы щелкали, она раскачивала кол в своей груди. Подле нее Сергеев мерцал серебряным и красным, медленно принимая физический облик, его черты и фигура оплывали и подергивались рябью.

Комната вздохнула и содрогнулась. Сергеев закричал, нырнул к Карлосу, шинкуя его острыми как лезвия руками. Мы с Камероном прыгнули вперед. Я упала на полпути, сдерживаемая непереносимой болью в груди.

Мара перехватила Камерона.

— Не разбей его, или нам крышка! — крикнула она.

— Огонь! — взмолился Карлос, протягивая одну руку и пытаясь откатиться от блестящего чудовища, рвущего его на части. — Пожалуйста!

Мара отдышалась. Эдвард застыл, потом резко кивнул, и Мара, лихорадочно порывшись в карманах, вырвала деревянную спичку. Зажгла ее и кинула над меловым кругом. Линии и заклинания взвились огнем, потом вгрызлись в сухое дерево пола. По ту сторону Карлос бормотал, глотая воздух и бледнея. Эдвард попятился от огня, запнулся об Эллис, Камерон колотил по полу кулаками, завывая:

— Нет, нет, нет!

Я посмотрела на дверь и увидела еще пламя. Огонь распространялся по линиям силы. Эллис с трудом оторвалась от пола, протягивая руки к Эдварду сквозь нарастающий ад. Я не могла выступить против нее и уцелеть, я не могла помочь Карлосу. Только остановив Сергеева, можно было всех спасти, но я совершила ошибку — под влиянием чар Эллис и собственного страха, собственной слабости, — и теперь мои друзья погибнут из-за меня.

Умереть за действия и быть проклятой за бездействие. Я не выживу, если Сергеев победит, и не важно, достанет меня позже Эллис или нет. Но если ей понадобилось угрожать мне, значит, у меня есть выбор. И ей придется вначале найти меня — или мое тело. Я поползла вперед, подавляя боль в груди. Дом трясся, взбрыкивая и ревя будто несущийся товарный поезд.

Разрывающий внутренности холод пронзил меня, и я перекатилась на спину. Громадная туша черного стража вырвалась из пламени, зверь прыгнул вверх сквозь потолок, оставляя за собой огонь и дым, потом ринулся обратно к нам — взбешенный, рычащий. Его пасть разверзлась бесконечной непроглядной ямой, меня накрыл холодный обездвиживающий ужас.

Я в бесполезном усилии оттолкнула напирающую тварь и ощутила, как огонь лизнул мои руки.

— Нет, нет, не меня, — ахнула я. — Не сейчас.

Узел в груди горел и поворачивался будто лезвие, а челюсти стража уже смыкались. Я не успела, я слишком опоздала и теперь никому не смогу помочь. Я всхлипнула и отпустила себя, не заботясь, что сделает со мной чудовище. Какая разница, если Мгла проглатывает меня целиком?

Я перестала бороться. И отдалась Мгле. Я почувствовала, как узел в груди ослабился, раскрылся, пропуская через меня клубящуюся живую Мглу, вплетая ее в мое тело и разум. Я позволила ей омыть меня, и она засветилась, словно мягкий снежный туман вокруг.

Потом моя спина врезалась в пол, и я подняла глаза на блеск света, плывущего и кипящего вокруг черной дыры. Страж дохнул запахом могил и оцепенел надо мной в замешательстве. Я указала на Сергеева.

Зверь встал на дыбы, кружась и визжа. По мне хлестнул его хвост из чистой боли. Я ахнула и провалилась во тьму, когда поблизости взорвались крики.

Тварь прыгнула к Карлосу и Сергееву — силуэтам из огня и тени, схватившимся не на жизнь, а на смерть. Облетела по кругу две фигуры. На мгновение в скачущем зеркале Сергеева отразился чудовищный ужас с кошмарными разверстыми челюстями. Потом зверь поднялся на задние лапы. Дух завизжал, черный страж проглотил его и нырнул вниз сквозь вспученный пол, исчезая под клубами темного дыма и адской вони. Рев усилился и затих вслед за последним щелчком огненного хвоста.

Хруст и стоны пронзили беззвучный вакуум, воцарившийся после спешного ухода чудовища. Я встала на колени и огляделась. Эллис все еще лежала рядом, пришпиленная к полу между Эдвардом и Камероном. Дом продолжал содрогаться, огонь круга уже пожирал пол и стены, извергая удушающий дым. В кольце огня боролся за жизнь Карлос: слабо подергиваясь, взгромоздил себя на орган, который задрожал и развалился, уронив некроманта на горящие доски.

Камерон подпрыгнул, но Эдвард схватил его прежде, чем он пересек пылающую линию. Я болезненно сжалась. Эдвард тронул меня за плечо, и я вздрогнула.

— На выход, — приказал он. — Пока дом не рухнул.

Мара поставила меня на ноги и потащила к двери. Дом, казалось, разваливался на куски и был обречен, пол ходил ходуном, когда мы, спотыкаясь, пробирались к лестнице. В ушах звенело. Я обернулась назад, ослепленная дымом, слезами и болью, увидела гостиную в огне и три фигуры внутри, крушащие орган.

На полпути по кренящейся лестнице мы с Марой встретили Квинтона, который поднимался наверх. Он схватил меня за плечи, я сморщилась, вскрикнула — боль была такой острой, что я задохнулась. Не обращая на это внимания, Квинтон стремительно погнал нас обеих через кухню, по дороге выдернув что-то из электрощита рукой в перчатке.

Я ахнула.

— Камерон, Карлос…

— Они сами о себе позаботятся! — рявкнул Квинтон. — Они вампиры. А мы — нет!

Я стенала и складывалась пополам при воспоминании о боли, пронзавшей нутро. Квинтон и Мара вытянули меня на залитую дождем дорожку и за ворота. Я словно вся состояла из каблуков и неверных лодыжек. Они вдвоем запихнули меня на заднее сиденье «ровера». Мара, трясясь, села рядом. Квинтон вынул у меня ключи из кармана и повел машину сквозь мрачный, темный от пепла дождь. Наконец он припарковался на боковой улице и обернулся ко мне.

— Думаю, здесь безопаснее, но видно хорошо.

На свежем воздухе в голове прояснилось, я подняла глаза.

— Что видно?

— Музей. Он горит.

Где-то взвыли сигнализации, перепуганные люди высыпали на улицу навстречу адскому зареву. Никто не находил странным, что мы сидим в машине, оцепенелые и побитые. Все были в таком же замешательстве и страхе.

Мы, трое потрепанных людей, сидели в «ровере» и смотрели, как музей "Мэдисон Форрест хисторикал хаус" погибает в неистовом пламени, которое даже дождь не мог приглушить. Столб огня венчал укрытую ночью гору, дом почти скрылся за черным дымом, белым паром и мерцающим желтым светом. Какое-то время тишину нарушал лишь вой автомобильных сигнализаций. Через несколько минут примчались пожарные команды в своей беспомощной какофонии. Они набросились на пламя, но были вынуждены отступить, потрясенные его яростью. Развернулись поливать из шлангов окрестные территории, чтобы не дать пожару распространится, потом плюнули и стали наблюдать, как горит особняк. Мы пялились на музей, друг на друга и чувствовали себя не менее беспомощными, чем пожарные и слоняющиеся соседи.

Силуэт здания сиял для меня как будто в лучах полуденного солнца. Даже когда стены начали рушиться, память Мглы удерживала энергию на месте, а сеть вбирала избыток обратно, чтобы в свое время распределить. Интересно, насколько еще задержится призрак дома?

Кто-то постучал в стекло со стороны Мары. Мы разом обернулись и увидели белое перемазанное лицо под колтуном черно-золотой соломы. Мара открыла дверцу.

— Камерон! Ты цел!

Он скорчил рожу.

— Почти.

Огонь сжег длинные волосы до плеч. Оставшиеся были спутаны, опалены и завились от жара, усы превратились в черную щетину.