Чтение онлайн

Сейчас, когда их инфернальный спаситель наконец-то покинул машину, пришло время вопросов. Осторожно встряхнув учителя за плечо, Виктор Сергеевич тихонько спросил: - Исмаил Ага, вы спите… И не закончил готовую сорваться с языка фразу.

Голова старого шейха бессильно упала на плечо, из открывшегося рта вытекла струйка кровавой слюны, а безжизненная белесость когда-то столь ясных и сияющих глаз принесла с собой опустошающее понимание: - его учитель, Возлюбленный Исмаил Ага, мертв.

Это понимание каменной плитой обрушилось на плечи мюрида-олигарха, заставив его забыть обо всем на свете. И даже хлесткий порыв ветра, ударивший в лицо из двери, распахнутой выпрыгнувшими на полном ходу оборотнями, не заставил его очнуться.

Только сейчас Виктор Сергеевич до конца осознал, что за недолгие дни знакомства полюбил учителя так, как не любил никого. Ни родителей, ни жену, ни детей, ни одну из встреченных им в жизни женщин. Осознание интенсивности этой святой любви и размеров постигшей его утраты сделало олигарха-мюрида полностью нечувствительным к происходящим вокруг него событиям.

Ваха гнал автомобиль навстречу лучам восходящего солнца, прочь от тьмы, узкими ручейками уползавшей в расщелины горных теснин, а олигарх все баюкал седую голову учителя на коленях, тихонько напевая ему толи любимые стариком суры святого Корана, толи колыбельные из своего полузабытого детства.

В моем детстве было мало радости, а вот били меня много. Прямо скажем, - более, чем достаточно. Возможно потому при виде четырех сгустков тьмы, появившихся на противоположном конце моста, в душе зародились нехорошие предчувствия. Четверо упырей бригадирского уровня, - с таким противником встречаться мне еще не приходилось.

Одного бригадира здешнего хозяина мы с Реальгаром совсем недавно порвали почти запросто, с двумя, – возможно бы справились, с тремя, - если сильно повезет. Но одновременная разборка с четырьмя накаченными силой упырями не оставляла надежд. Будут бить, и бить больно! Так что не стал я дожидаться, пока нежить подойдет вплотную, и открыл стрельбу.

Обсуждая впоследствии «бой на мосту» с Драконом мы сошлись в одном, - поспешность стала моей первой ошибкой. Упыри поначалу пошли на меня в лоб. Но, получив по пуле, быстро сообразили, что встретились с противником способным видеть в темноте и кусаться на расстоянии. А расстояние-то было весьма приличным, около сотни метров. Такая дистанция стрельбы даже для Глока является предельной.

Твари разделились и начали уворачиваться от пуль, интуитивно используя хорошо знакомый спеназовцам «маятник». Два упыря, раскачиваясь как заправские алкоголики, пошли низом, двое, – как обезьяны забрались на верхние фермы моста, и, стремительно сокращая дистанцию, «маячили» там.

Только расстреляв вхолостую две обоймы, я понял, - надо менять тактику. И тогда я одновременно выпустил на волю Реальгара и включил виденье. Это была вторая ошибка. Третьей мне совершить не дали.

Не стоило до времени обнаруживать себя мастеру вампиров. Маг не стал, подражая своим птенцам, орангутаном прыгать по ажурным конструкциям вантового моста. Он преодолел разделяющее нас расстояние одним прыжком, просто возникнув из воздуха в трех метрах от меня.

С лица мастер вампиров оказался совсем не красавцем, да и телосложением особого восхищения не вызывал. Прямо скажу, гадкий был у колдуна видок. Рассеченую наискось уродливым шрамом человеческую харю, похожую на смятый бельевой таз, криво притороченный к свинообразному телу, неспешно покачивающемуся на шести толи руках, толи щупальцах, я не забуду никогда.

В момент появления мастера на меня обрушилась чудовищная тяжесть. Так что всадить десяток оставшихся в обойме пуль в его тушу не пришлось. Нельзя сказать, что я оказался совсем беспомощным, но сила, привнесенная в мое тело драконом, ушла. А человеческих возможностей для борьбы с мастером вампиров явно недоставало. Движения мои замедлились, став похожими на танец в киселе. Реальгар был рядом, но помочь не мог, его как будто что-то связало.

Пока я, преодолевая сопротивление ставшего черезвычайно вязким воздуха, поднимал руку с пистолетом, тварь выбросила вперед свое щупальце и спеленала меня как младенца. Последовал резкий рывок, и мы с Реальгаром оказались подвешенными вниз головой прямо перед лицом разгневанного суперупыря.

С видимым трудом разлепив покрытые бородавками и буро-желтыми потеками веки, маг уставился на меня с интересом вивисектора, готовящегося препарировать неведомую зверушку. Последовало затяжное молчание.
– ТЫ!! – наконец сфокусировав на мне свои водянистые бледно-зеленые буркалы, тварь, казалось, здорово удивилась. – То, какой лютой злобой были наполнены ее слова, не оставляли сомнений: - Реальгар был прав, разозлили мы упыря не на шутку.

– Змеенышь, проклятый предатель! Ты трижды предал и проклят троекратно. Как демон, ты предал Ад, сговорившись со Светом. Как человек, – предал демону свою человеческую природу. Как сын, – ты предал отца! Скажи мне одно, - ПОЧЕМУ?!!!
– Вампир говорил так, что уменя невольно воникли подозрения, - уж не знакомы ли мы? Больше того, интуиция просто вопила, - да, знакомы! Больше того, мы с ним одной крови.

С безмолвным вопросом я обратился к Реальгару. – Дракон ответил, сконцетрировав в одном пакете столько образов, что на их словесное описание потребовался бы не один день. Понял я далеко не все, но и того, что успело осесть в моем сознании, хватило сполна. Чудовищность открывшейся правды придавила меня похлеще щупалец мастера вампиров.

Если сказать кратко: - Люди, которых я всегда считал своими родителями, таковыми не являлись. Они лишь на время приютили в своей семье демонического подкидыша. Как певчие птички кормят кукушонка, пока он не перерастет само гнездо.

А мастер вампиров и вправду был мне отцом, в самом прямом, биологическом смысле. Точнее, если я понял правильно, он зачал мое человеческое тело в своем прошлом воплощении, оборвавшемся сразу после появления младенца-демона на свет.

Фактически, демонический папаша расплатился своей жизнью за мое рождение, восстанавив нарушенное равновесие между Светом и Тьмой. Спустя годы, уже обретя нового человеческого носителя, Демон снова столкнулся со своим потомком. И столкновение вновь оказалось для него крайне болезненным. Сынуля подложил папочке немаленькую свинью. Теперь Адская Тварь задавала мне столь обыденный в отношениях отцов и детей вопрос: - Почему?!!

– В самом деле, почему? Задумался я, с тоской поглядывая в сторону занимающейся на востоке Зари. Как объяснить падшему ангелу человеческую любовь, заботу и нежность, что сполна дарили мне приемные родители и бабушка. Какими словами описать тихий подвиг учителя физкультуры Сервелата, изо дня в день пытавшегося привить мало отличавшимся от зверенышей подросткам простые человеческие понятия о мужской дружбе, чести и сострадании.

А смиривший сверхчеловеческую гордыню Наг Иннокентий Леонидович, с его топорной крестьянской йогой и неукротимым стремлением помогать в ее постижении любому, мало-мальски способному ученику. Даже ученику-дракону, природному врагу Нагов, в перспективе способному принести смерть ему самому.