Чтение онлайн

– Что ж мне теперь вот так с тобой через дверь и разговаривать?

– Вероятно, да.

– Чёрт знает что! – возмутился капитан. – Дикость какая. Понапридумывают там, а я должен орать через дверь. Но, будем надеяться, что скоро всё поменяется и вернётся в норму. Приступим к допросу. Значит, вы преступник, вас доставили ко мне. Да, интересно, а каким путём вы шли, как вас привели?

– В обход, – ответил я, вспомнив о просьбе сержанта.

– Гил, ты слышал? – крикнул капитан. – Он говорит, что вы шли в обход.

– Нагло врёт. Мы прошли через Сомбур. Мы ведь не идиоты – тащиться через пять кварталов.

Капитан с наслаждением затянулся из трубки, выпустил дым правильным колечком и спросил:

– Зачем вы соврали?

Вероломство сержанта меня нисколько не смутило. Я уже привык ко всяким неожиданностям. Сейчас я беспокоился лишь о том, как бы поболезненнее отомстить.

– Вы знаете, капитан, ваш сержант замыслил злостную измену. Мне кажется, он от вас что-то скрывает. Он просил, чтобы я не рассказывал вам всей правды, которую знаю…

– Стоп, – перебил он, – с этого момента начинаются ваши показания, я должен записать.

Он прошествовал через весь кабинет, аккуратно водрузил свой толстый округлый бабский зад на кресло, похожее на трон, и вытащил журнал в полосатом переплёте. Полистав его, спросил:

– Ваше имя?

Я помнил, что мы с Борей придумывали какой-то псевдоним, но я совершенно забыл, как он пишется и произносится. Более того, я и своё настоящее имя не мог вспомнить, поэтому сказал первое, что пришло на ум – Уинстон.

– Черчилль, – добавил я неуверенно.

Капитан сделал запись.

– Так вот, Уинстон Черчилль, длинное у тебя имя, долго писать, да уж ладно, привыкну. Теперь ты самый обыкновенный преступник, церемониться с тобой никто не будет. Думаю, нужно кинуть тебя в тюрьму. Есть за что: испортил объявление, пытался оклеветать благородного сержанта. Но сначала я должен провести с тобой воспитательную беседу. Слушай.

Он поднялся и, мерным шагом следуя по кабинету в моём направлении, начал.

– Ты должен запомнить, что мы никого не наказываем за преступления, а помогаем оступившимся и заблудшим исправить ошибки. У полиции города на текущий момент две важнейшие задачи, которые…

Капитан взял со стола папку с надписью «Очень важный документ» и раскрыл её. Пару секунд он соображал, потом продолжил:

– Итак, две важнейшие задачи, которые заключаются в том, что их четыре. Первая и самая главная – борьба с кэхами и наркоманами. Ты не из них? Нет, не похож. И это тебя спасает от виселицы. Далее, вторая задача – борьба с маньяками и убийцами; третье – это борьба с воровством и поиски пропавшего добра. Господи, нам ещё искать эту чертовку – дочь Бомжевича. Как подумаю – волосы дыбом.

Захлопнув папку, капитан бросил её на стол.

– Вы ничего не сказали о четвёртой задаче, – напомнил я.

– А-а, – небрежно махнул он рукой, – самая непонятная статья. Пишут в инструкциях, что нужно бороться с взятками и должностными преступлениями. А как с этим бороться?

– Ну как же, с этим нужно бороться всеми силами и всем обществом, – произнёс я расхожую фразу, которую не раз слышал по телевизору.

– Много ты понимаешь! Всеми силами. Если, допустим, я сам совершаю должностное преступление, то как мне бороться против себя?

– А вы не совершайте.

– Хо! Сказанул тоже мне. Не совершайте. Мне же выгодно его совершить. Понял? Вы-год-но. И что с этим делать?

– А меня, значит, вы хотите наказать всего лишь за то, что я испортил объявление?

– Да, хочу наказать, ибо не понимаю, какую выгоду ты мог с этого иметь.

– А может, мне заплатили.

– Кто? Если кто-то заплатил за это специально – он преступник, а ты его пособник. В таком случае, вам обоим грозит виселица. Кроме того, тебя можно обвинить в распространении порнографии, так что лучше помалкивай.

Насколько мне было известно, капитан не знал содержания той надписи, за которую меня арестовали. Сержант сообщил ему только о том, что я «испортил объявление».

– Интересно, почему вы решили, что я распространяю порнографию?

– О господи, да любого можно в этом заподозрить. Разве не так?

– Логично, – согласился я.

– Вот и не приставай ко мне! – капитан взорвался в гневе.

– А я и не пристаю.

– Всё! Иди, ты мне надоел. Много вопросов задаёшь. Иди.

– И куда же я пойду, – осторожно спросил я, не веря в искренность слов капитана, – если вы только что хотели посадить меня в тюрьму?

– Иди куда хочешь, отпускаю, – надоел.

Я хотел удалиться, пока он не передумал, но в дверь кабинета постучали.

– Кто там? – взревел со злостью капитан.

Вошёл сержант и доложил, что капитана хочет видеть Вязькин с первого участка.

– Зови.

Вскоре на пороге кабинета появился худой болезненного вида человек в гражданском костюме.

– Новости хреновые, – заявил он с порога.

– В чём дело?

– Наш дорогой Грамвер совершил новое преступление – ограбил антиквара.

Затем Вязькин посмотрел на меня и остолбенел. Я сразу понял, кого он во мне узнал.

– Ты что же это, поймал его? Ты поймал! Я его заберу, – Вязькин постепенно отходил от потрясения. Он требовал выдать мою грешную персону.

– Кого я поймал? – капитан не без таланта сыграл непонимание.

– Да Грамвера же! Он стоит перед тобой, а мы его по всему городу ищем.

Я приготовился к скандалу с печальными для меня последствиями. Но сложилось иначе. После непродолжительной беседы на отвлечённые темы, – о погоде и футболе, – капитан выпроводил Вязькина. Потом он достал фотографию Грамвера (то есть, по сути, мой портрет) подошёл ко мне, прислонил фото чуть ли не к моему уху, чтобы иметь возможность сравнить.

– А вы похожи, – сделал он вывод. – Как это понимать?

– Совпадение, – ответил я, – всего лишь совпадение.

– Нет, – возразил капитан, – никакое это не совпадение. Думаю, ты на самом деле Грамвер. Ты попался на мелочи. Но все великие преступники попадались на мелочах. Ты великий преступник. Я знаю все твои дела. Конечно, я не оправдываю убийства, но твои ограбления, просто нет слов, грандиозны. Ты, несомненно, талантлив. Эх, и такого талантливого человека хотят поймать и обезглавить! Но, успокойся, тебе повезло, ты встретил меня, и я могу предложить тебе сделку. Поверь, нам обоим она выгодна.