Вид сверху
Шрифт:
Разумеется, сама себя она уже не раз спрашивала: а отдай тогда Митяй другой приказ — сумела бы она хладнокровно перерезать мальчишке горло? Если бы, к примеру, именно от этого зависела ее свобода? Ответить с уверенностью у нее не получалось, и все же в душе Майя все более склонялась к тому, что сумела бы. Должна была суметь — она всегда со всем справлялась. Однако признаваться в этом сейчас Бенедикту было, пожалуй, совсем не ко времени.
— Также ты не оказала сопротивления при аресте, — продолжил между тем бургомистр, проигнорировав ее вопрос.
Ха! Какое уж там сопротивление, когда тебя накрывают полицейским сачком! Мало того, что мачете его сетку не берет, так от резких движений та еще и током бьется! Только и остается, что сжаться в комок и затаить дыхание…
Но к чему, все-таки, клонит этот старый шершень?
— А еще я честно рассказала все, что знала, — позволила себе напомнить Майя. — Большинство контактов с дилерами-верзилами было замкнуто на меня, о некоторых даже Игнат был не в курсе! Поэтому…
— Поэтому ты сейчас здесь, у меня, а не в яме со своими подельниками в ожидании оказии до Барнаула или Владивостока, — недовольно поморщившись, перебил ее Бенедикт. — Впрочем, еще не поздно отправить тебя туда, так сказать, для комплекта.
— Не надо, — «на автомате» вырвалось у Майи. Пугала ее, конечно же, не пресловутая яма — что она, ям не видела? А вот перспектива ссылки… Митяй как-то обронил мимоходом, что узилище московского мини-сити — сущий курорт по сравнению с типичным жилищем добропорядочного ньюпа во Владивостоке. А уж про Барнаул шепотом рассказывали такие вещи, что кровь в жилах стыла.
Игнату как их главарю, ясное дело, Барнаула не избежать. Двоих московских ньюпов в один региональный мини-сити не сошлют — таковы правила — поэтому Митяю светит Владивосток. Тогда Арнольду, наверное, Саппоро — как говорят, то еще местечко. Ну а ей, Майе, скорее всего предстоит бедовать в Нижнем Новгороде или Иркутске. Тоже, в общем-то, ничего хорошего…
— Насколько я помню, в прошлом году ты легально работала в полисе? — задал вдруг совершенно нежданный вопрос бургомистр.
— Да, — почти машинально кивнула она. — Медсестрой в Институте Человека.
— И была досрочно отозвана мной в мини-сити из-за некоего прискорбного инцидента…
— Совершенно верно, — подтвердила Майя. — После того, как в больнице пропал какой-то редкий препарат, весь штат ньюпов в Институте заменили. Но я тогда была совершенно ни при чем, правда! — подняла она честные карие глаза на собеседника.
— Я знаю, — ровным тоном проговорил тот. — Зато теперь будешь при чем. Если, конечно, мы договоримся.
— Что, простите? — не поняла девушка.
— Я хочу, чтобы ты вернулась в Институт, — слегка подавшись вперед, проговорил Бенедикт. — Нужно помочь нашим тамошним девочкам в одном нетривиальном деле. Справишься — останешься в Москве, и мы навсегда забудем о том, чем ты жила последние семь месяцев…
«Восемь с половиной», — чуть было не поправила бургомистра Майя, но вовремя прикусила язычок. Сердце у нее в груди стучало, как у воробья. Неужели, шанс?
— …а не справишься, — продолжил между тем вещать Бенедикт, — отправишься, как и положено, в Иркутск, собирать кедровые орехи — или чем там у нас славится байкальский мини-сити?.. Ну а если вдруг, паче чаяния, попытаешься меня обмануть…
— Нет! — совершенно искренне в голос выкрикнула она. — Не попытаюсь!
— Я тоже на это надеюсь, — склонил голову ее собеседник. — Но на всякий случай учти: в полисе тебе от меня не скрыться. Мне известно не только о Вернадского 15, но и о Металлургов 11, и о Мичуринском 5…
По первому адресу располагалась явка, на которой полиция накануне и взяла тепленькой Майю. Квартиру на улице Металлургов, фиктивно оформленную на какого-то левого верзилу, Игнат превратил в сущий дворцовый комплекс — с висячими садами, фонтанами, бассейнами, беседками и роскошными усадьбами, где, когда приходило время залечь на дно, их дружная команда отдыхала от трудов неправедных. Поддерживала все это великолепие в порядке нелюбопытная, но жадная до денег домработница-верзила. В планах их главаря было завести постоянную прислугу из числа ньюпов — Игнат грезил о поварах, садовниках, горничных, дворецких, чуть ли не о шутах — но организовать это он так и не успел…
Что касается третьего адреса, то Майе он вовсе ни о чем не говорил.
— Вся изъятая у вас недвижимость опечатана и вскоре будет передана мини-сити, она послужит общему благу, — заявил тем временем Бенедикт. — Преступники-верзилы, с которыми вы имели дело, арестованы полицией. Банковские счета, которые использовала ваша шайка, закрыты — даже тот, в Сбербанке, о котором ты умолчала на допросе…
— Я не намерена прятаться, — мотнула головой Майя. Это была чистая правда. Что до того несчастного счета — должна же она была попытаться оставить себе хоть что-то на старость! Не вышло — так не вышло…
— Очень на это надеюсь, — бросил бургомистр. — Но учти, задание тебе предстоит не из легких.
— Нисколько в этом не сомневаюсь, — кивнула она. — Что я должна сделать?
14
Потолок был безукоризненно, идеально белый, глазам даже смотреть на него было больно — наверное, это был чемпион мира по белизне среди потолков. Приложив усилие, Юрка проследил взглядом до линии, где он смыкался со стеной — та тоже была белой, но приютила поперек себя какую-то длинную тень, тем самым утратив первозданное совершенство. Еще ниже начиналось одеяло — уже не белое, а скорее светло-бежевое. Лежало оно неровно — географию ее холмов и изгибов можно было изучать долго, чем юноша и был занят какое-то время — какое именно, сказать он бы затруднился. Затем, наскучив, наконец, этим зрелищем, Юрка скосил глаза вправо: там поверх уже знакомого ему одеяла лежала верх ладонью рука с полусогнутыми пальцами. Его собственная. Кажется. На предплечье красовался кусок розового пластыря, из-под которого куда-то вверх и назад уходила тонкая изогнутая трубочка. Понять, куда она ведет, показалось Юрке настолько важным, что он даже немного повернул набок голову: выяснилось, что трубочка была подсоединена к подвешенной на металлическом штативе прозрачной емкости, наполовину заполненной мутной желтоватой жидкостью. Подивившись этой мудреной конструкции, юноша решил перевести взгляд влево, где, как он был почему-то уверен, непременно следовало располагаться окну. Он уже начал поворачивать голову, но мысль о необходимости этого действия внезапно поблекла, растворяясь в каком-то вязком тумане, потолок, мгновение назад вновь оказавшийся в поле зрения, куда-то исчез, и Юрка забылся.
Когда он снова открыл глаза, обстановка вокруг несколько изменилась. Свет теперь был не таким ярким — приглушенным и как будто бы искусственным, даже уже знакомый юноше потолок не казался в нем таким уж безупречным. Но главное — сейчас в помещении Юрка явно был не один — едва заметная игра теней, дрожание воздуха, негромкий шорох — буквально все свидетельствовало о чужом присутствии. Юрка повернул голову на звук — на этот раз движение далось ему без особого труда — и увидел рядом с собой молодую женщину в напоминающем пижаму костюме цвета морской волны и такой же шапочке на голове.
— О, проснулся! — сказала она с лучезарной улыбкой.
— Кто вы? — выговорил юноша. Вопреки опасениям, язык ему подчинялся, но, как видно из-за сухости во рту — до этого момента Юрка ее не замечал, а теперь вот почувствовал — слова звучали со странным присвистом.
— Надя, — представилась женщина. — Дежурная сестра.
— Дежурная сестра… — повторил юноша. — Я в больнице?
— Да, в стационаре Института Человека.
— Института? Мне сделали операцию?! — осенило Юрку.
— Нет, — покачала головой сестра. — У вас был приступ, вас привезли на «скорой». Сейчас непосредственной опасности уже нет.