Видение
Шрифт:
– Так вы встречаетесь или нет?
– Нет.
– Так ведь ты…
– По-другому её абсолютным вниманием завладеть гораздо труднее, а времени в обрез. Не смотри так: я не намерен допускать подобного впредь, – заверил юноша, кладя руку на Серёжино плечо.
– Ой, да не зарекайся. А если тебе снова вдруг понадобится это её «абсолютное внимание»? – съязвил в ответ тот, с некоторой долей любопытства глядя на стремительно приближающегося к ним мужчину. Он не узнавал его, но был уверен, что этот готовый порвать его брата на лоскуты человек – не кто иной, как Максим Алексеевич, о котором рассказывали за столом Лиля с Сашей.
Остановившись перед компанией, мужчина окинул осуждающим взглядом племянницу и друга и, глубоко вдохнув и выдохнув, неожиданно для всех улыбнулся. Накалённый воздух, казавшийся Серёже практически осязаемым, охладился в долю секунды. Он не успел даже поздороваться, как Максим Алексеевич снял шляпу и добродушно рассмеялся.
– Одному я безмерно рад: вы сыты и не передрались. Не как те… Впрочем, Бог с ними. Сергей, сердечно рад новой встрече! Вижу, твоя тётушка не зря изливала свои восторги при каждом удобном случае. Я тебя, признаться, не сразу узнал. Ты так вырос, возмужал!
– За десяток лет не повзрослеть довольно трудно, – скованно заметил паренёк. Он вдруг понял, что и добавить-то ему больше нечего. Как выглядел раньше сам Максим Алексеевич он не помнил. Спрашивать его о тёте Марго, появлявшейся в доме родителей разве что на рождественские каникулы, или о том, как он жил после похорон жены, было, на его взгляд, нелепо, а иных вопросов у него не возникало.
– Кстати, Серый теперь с нами будет хавчик делить, – оживилась Лиля, обхватив его плечи. – А то он здесь крупно накосячил и нормальное житьё не заслужил.
– Из твоих уст это звучит, как приговор…
– Сталбыть, мысль донесена верно.
– Ну-с, с твоего позволения, утешу себя надеждой, что данные слова всё же не имеют ничего общего с практическими намерениями сделать чью-либо жизнь невыносимой. В остальном же поступайте, как пожелаете, места всем хватит, – пожал плечами Максим Алексеевич и, вздохнув, кивнул в сторону ресторана: – Вы же все поели? Воротимся домой. Насколько я понимаю, здесь нам делать более нечего, а я устал, как вол, и хотел бы вздремнуть по приезде.
Слова Максима Алексеевича были единодушно одобрены, и компания бодро двинулась к автомобилю. Там, однако, она наткнулась на острые грани избитого ещё с утра вопроса: кто сядет на заднее сидение?
Лиля благородно уступила место «голубкам на поурчать». Наречённые пернатыми обменялись выразительными взглядами. Не то чтобы им не хотелось поговорить, но оба считали, что этот трогательный диалог не должен потревожить хрупкие натуры посторонних: у обоих братьев накопилось друг к другу претензий и новостей. А потому каждый из них считал себя вправе сесть на переднее сидение и таким образом обособиться на некоторое время от остальных, дабы подумать о высоком или прикорнуть. Не добившись принудительной милостью ровно ничего, девушка сменила тактику и теперь недвусмысленно намекала на то, что самому младшему всегда можно уступить «вместительный багажник», и на свои намёки получала вполне конкретные ответы со стороны оппонентов. Их убеждения были тверды, как никогда. Один уверял, что представительницам слабого пола следует потворствовать даже в таких мелочах, как желание уединиться, «да и ни один мужчина в здравом уме не позволит себе занять законное место куда более миниатюрной леди». Другой настаивал на том, чтобы эта «миниатюрная ледь» вообще наслаждалась свежим воздухом и новыми мыслями вне автомобиля. Будучи привязанной к капоту тросом, разумеется.
Конец ознакомительного фрагмента.