Чтение онлайн

Увидев пошарпанное здание, я обрадовалась впервые за все время жизни здесь. Пусть в комнатах постоянно воняло сигаретным дымом, а тетка обладала мерзким характером и громким голосом, главное, там имелась кровать, и не было черных страшилищ с хоботами.

Когда до подъезда оставалось всего ничего, я остановилась. Появилась вдруг мысль, что с пернатой находкой тетка меня за порог не пустит. Итак, непонятно, как она отнесется к тому, что я сбежала из больницы. Вдруг разорется и пойдет к Королеву выяснять отношения.

– Ммм, птичка… Веден, – обратилась я к ноше. – Боюсь, вдвоем нам придется на улице заночевать.

Пернатая защитница склонила голову, кракнула, а потом расправила крылья и взлетела. Я провожала ее взглядом до тех пор, пока не могла разглядеть на фоне черного неба. Затем улыбнулась и открыла подъездную дверь, уверенная, что в случае чего птица обязательно вернется.

Дверь в квартиру я открыть своим ключом не смогла, видно, Тома закрылась еще и на задвижку. Пришлось стучать. Ждать, пока она откроет, мне пришлось долго. Полусонная, а оттого злобная тетка образовалась на пороге, когда я прикидывала, куда можно прилечь в подъезде.

– Лизка, ты? Чего это ты? Ты ж вроде в больнице прохлаждалась?

– Я, тетя Тома.

Она прищурила и без того узкие глаза, уперла руки в сальные бока и громогласно заявила:

– И в чем это ты? Чья это одежда?! Украла?! Мне неприятности с полицией не нужны!

– Врач дал, чтобы до дома дойти могла, верну позже, – сказала я полуправду и ужом ввернулась в проем. – Моя одежда пришла в негодность. Собака порвала на куски.

Ну не говорить же ей, что меня убили, а потом я ожила и стала видеть монстров. Мне и самой не верилось, все случившееся казалось затянувшимся кошмаром.

– На куски?! – ахнула она, отчего все три ее подбородка затряслись, словно желе. – И где я тебе новую найду? Между прочим, я еще за ту куртку не расплатилась. Живем в долгах, как шелках!

Я поморщилась.

– Мне денег на одежду дали, вернее, подали на бедность, так что не беспокойся.

– Слушай, Лизка, а ты точно в больнице была? Одежда рваная, деньги – что-то это плохо пахнет.

– На что ты намекаешь, тетя? – напряглась я.

– Я не намекаю, говорю открыто: ты завела себе богатого с причудами? Девка ты взрослая, кто тебя знает. И зачем только твоя мать выдумала учить тебя до одиннадцатого класса. Шла бы в техникум, нормального парня там захомутала, а в восемнадцать я бы тебя замуж с чистой совестью отправила.

Меня передернуло.

– Нет, тетя Тома. Точно нет, я была в больнице.

Тетка почесала голову под бигудюшкой и смерила меня подозрительным взглядом. Явно не поверила. Мне захотелось сказать какую-нибудь пакость, но пришлось сдерживаться. Как бы то ни было, до совершеннолетия она считалась моим опекуном. Пришлось действовать иначе, а то прилипнет и будет выяснять обстоятельства до самого утра.

– Тетя, посмотри на меня и скажи, клюнул бы на меня богатый мужчина?

Хотелось бросить фразу с вызовом, но получилось с горечью.

– Ну, – протянула Тома. – На такую серую моль, как ты? Вряд ли бы.

Она не преувеличивала, я и была молью: волосы оттенка асфальта, серая радужка глаз. Да и кожа выглядела болезненно-бледной, сероватой.

– Что и требовалось доказать.

– Но, – не преминула она добавить. – То нормальный, а сейчас полно извращенцев.

– Тетя! – возмутилась я.

– Ладно уж, поверю на первый раз, – все же смилостивилась она. – Иди и спи. Завтра в школу. Не забудь справку, иначе прогулы поставят, а меня опять к директору вызовут.

Я кивнула и пошла к себе, мысленно радуясь, что так легко отделалась. И тут же внутренне похолодела. Справки у меня не было, что означало прогулы и нависшую опасность прихода ненормальной работницы из соцслужбы, желающей отобрать меня у Томы и вернуть в интернат. Как бы ни была плоха тетка, но в интернате было еще хуже. Вот только пересилить себя и вернуться к Королеву я тоже не могла. Как вспоминала ужасное черное лицо, так ощущала дрожь отвращения и ужаса.

– Эй, погоди! – окликнула Тома, когда я уже закрывала дверь в свою комнату.

– Что опять? – грубовато ответила ей.

– Не чтокай! – прикрикнула тетка. – Ты, говоришь, богатая сегодня?

– Угу. – Я сразу поняла, куда она клонит.

– Тогда дай тетушке денег на вкусное. Я волновалась, беспокоилась о тебе, ночь не спала, все думала, как ты бедняжка одна в больнице.

Глаза тетки заблестели от предвкушения, пальцы скрючились, приготовившись сжимать хрустящие купюры. Тома не пила, не принимала наркотики, она была патологической сладкоежкой и тратила все сбережения на торты и конфеты.

– Хорошо, немного дам, – ответила я.

Если не поделюсь, она заберет все. И тогда мне придется ходить в одежде дочери Королева. Фу!

Тома не была мне кровной родственницей. Но когда мама умерла, а меня забрали в интернат, именно она вызволила никому не нужную восьмилетнюю малышку из этого страшного места. Как и откуда она появилась, тетка не говорила, упоминала лишь о том, что выполняла волю покойной. Вначале я допытывалась, а потом отстала, не хочет говорить и не нужно.

У Томы была специфическая мораль: меня она за личность не считала, любила поизмываться, периодически спускала на сладкое мое пособие и свою зарплату, забывала купить самое необходимое. Но если кто-то другой желал причинить мне вред, превращалась в орудие мести и не успокаивалась до тех пор, пока виновник не приползал на коленях, прося прощение.

Отдав часть денег, я все-таки закрыла дверь в свою комнату. Моментально накатила такая сильная усталость, что даже думать было тяжело. Как ни побуждала себя сходить в душ, не сумела. Только скинула чужую одежду и завалилась в кровать. Постельное белье пахло мелиссой. Когда я была маленькой и плохо засыпала, мама клала под подушку саше с этой травой. С тех пор аромат лимонной мяты ассоциировался с ней и успокаивал в самый трудный день.

Разбудил меня голос: грубый, крикливый, но, главное, знакомый. Тома проснулась и теперь громогласно вспоминала, куда она могла подевать помаду. Слушать ее завывания я не стала, но вставать пришлось: школу никто не отменял. За ночь произошедшие страсти не то чтобы забылись, но воспринимались спокойнее. Странное ощущение, будто все это случилось не со мной.

Наскоро помывшись, я собрала сумку, оделась и выбежала на улицу. Автобус пришел с опозданием.

– Здравствуй, Лиза, – водитель поздоровался со мной как со старой знакомой. – Где пропадала?

– Да приболела слегка, – я решила не углубляться в подробности.

– Понятно, – протянул он. – Сейчас погоним, а то, гляжу, припозднился сегодня, потому беги быстрее, усаживайся. Твое любимое не занято.

Смешно. За все шесть лет пока я училась в профильной экономико-математической школе, автобус ни разу не был полон даже наполовину. Первые три года со мной ездил старшеклассник, следующие – паренек из началки. Остальных учеников школы привозили личные водители на дорогих авто.