Чтение онлайн

– Дайрит, – крикнул Оллир кому-то. – Отвези эсту Рин домой.

И уже мне:

– Когда вы нам понадобитесь, мы пришлем за вами курьера.

Я молча кивнула. Меня проводили до машины. Моросил мелкий дождь. Холодная сырость неприятно лизнула шею и быстро просочилась под пальто. Стало неуютно, поэтому я поспешила нырнуть в теплый салон машины. Уже устраиваясь на сиденье, почувствовала знакомые эмоции: сожаление, сочувствие и… сразу спокойствие. В последнее время такое сочетание встречается что-то слишком часто. Дверь захлопнулась, отрезая меня от улицы. Я глубоко вздохнула, успокаиваясь и отгораживаясь от внешнего мира. После сегодняшнего дела мне нужен был длительный отдых. Пару дней точно.

С вечера я долго не могла уснуть. Все думала над страшной смертью магиссы. Вряд ли конкуренты настолько заморочились, чтобы убить ее таким способом. Да и артефакт, собирающий, нет, в данном случае отбирающий силу мага, стоил недешево. И вообще был вне закона. Что же тогда двигало убийцей? Месть? Я вспомнила его эмоции. Нет, когда мстят, обычно испытывают гнев, бешенство, злость, удовлетворение, но никак не досаду и сочувствие. Он как будто не хотел убивать, но пришлось. Может, убийцу наняли?

Я с тяжелым вздохом перевернулась на бок. Мысли перескочили от жертвы к Оллиру. Сегодня он вел себя странно. Я бы даже сказала, благородно. Впрочем, следователь никогда не отличался хамством. Холодностью, язвительностью, насмешками – да, грешил. Но это было взаимно. Да и то, что он чувствовал на месте преступления, особенно после того, как я описала момент убийства магиссы, было мне непонятно. Одно дело жалость к жертве, но нет же, Оллир беспокоился, тревожился. О чем? Что не сможет раскрыть это дело? Чем оно так его зацепило? Стало интересно. Вот только спрашивать напрямую бесполезно. Придется наблюдать и слушать.

… Я уже не могла понять, где именно у меня болит. Разрывало все тело. Слезы смешались с кровью – так сильно я закусила губу, чтобы не кричать. Это бы только все усугубило. Мне казалось, что смерть уже близко. Пробирается через стройные ряды напуганных и потерянных учеников, на виду у которых меня наказывали. За попытку побега…

Я проснулась от боли. Во рту застыл металлический привкус крови. Пальцы коснулись нижней губы. Она была влажной. Даже спустя столько лет, я все еще пыталась сдержать крик, боясь более серьезного наказания. Меня снова трясло. Мелко и противно. Облизав губы и убедившись, что кровь больше не идет, я завернулась в одеяло и закрыла глаза, вспоминая тот страшный день в школе, когда мне, наивной девятилетней девочке, пришло в голову бежать и думать, что мой план удастся. Я заранее отыскала в каменном заборе, что неприступным бастионом окружал школу, узкий проход. Казалось, все продумала и сотню раз прокрутила в голове. Успеть надо было до очередной проверки. И однажды ночью, когда тучи затянули небо, накрыв город плотной тьмой, я решилась. Это был отчаянный шаг. Попытка спастись, вырваться из жестоких лап системы и эста Натрига. Собственно, план на этом и заканчивался – оказаться за пределами школы. А что потом? Об этом я старалась не думать, пробираясь колючими кустарниками к заветному проходу. И мне даже удалось втиснуть в него свое тощее тело. И радостно вздохнуть, вкусив такой сладкий воздух свободы. Но лишь на мгновение. Одно короткое мгновение. Потому что в следующее меня резко дернули вверх и ненавистный голос прошипел в лицо, обдавая влажным дыханием:

– Набегалась?

Тогда я поняла, что пришла моя смерть. Но нет. Это не входило в планы эста Натрига. Несмотря на жестокость, с которой нас воспитывали, умереть не давали никому. Доводили до последней грани, позволяли взглянуть в бездонные очи тьмы, но каждый раз возвращали назад, к жизни. Если пребывание в спецшколе можно было так назвать.

Пятьдесят ударов узкой кожаной плетью – таково было решение наставника. Никто не спорил и не пытался воззвать к его милости. Смутно помню, как после мое безвольное тело, больше напоминающее растерзанный кусок мяса, несли в лечебный корпус. И запах лекаря, старого, почти выжившего из ума старика с трясущимися руками и брызгающего слюной во время разговора. От него воняло тленом, вечностью и… безысходностью. Казалось, он не лечил, а пытался добить, но никак не получалось. И старик пробовал снова и снова. Я большую часть времени пробыла в забытьи. Хоть здесь судьба оказалась ко мне милостива. С тех пор о побеге даже не помышляла. Напротив, во мне как будто что-то сломалось, перевернулось. Из лечебного корпуса я выходила совсем другим, нет, не ребенком, человеком, повзрослевшим на несколько десятков лет. С неистребимой жаждой ненависти к эсту Натригу. И мечтами когда-нибудь отомстить.

Я вытерла ладонями влажные щеки и снова вспомнила про убийцу магиссы Вернита. Если бы мне выпал случай убить своего бывшего наставника, ни о каком сожалении не могло бы идти и речи. Удовольствие, удовлетворение, радость и даже, пожалуй, счастье и облегчение – вот, что бы я тогда чувствовала. Значит, этим неизвестным двигало что-то другое. И зачем ему вообще ее сила?

Когда совершается убийство, то подозревать всегда в первую очередь начинают ближайшее окружение. Но, к сожалению, жених Анари Вернита к ее смерти оказался непричастен. В это время он был у сестры в Тарнуге. Она родила накануне сына, и Тивел Гроус навещал ее, чтобы поздравить и высказать свое почтение. Я во время допроса подтвердила каждое слово мага. Его эмоции были вполне предсказуемы: удивление, шок, растерянность и страх. И даже мое появление ничего не изменило. Если эст Гроус и не любил Анари, то, по крайней мере, уважал и относился к ней тепло. Что же касается его измен, то все это так и осталось выдумкой погибшей. Маг был слишком погружен в работу, чтобы тратить время на других женщин. Ему и на магиссу-то его почти не оставалось.

– Итак, у нас не осталось подозреваемых, – вздохнул Оллир. Мы только что вернулись из допросной в его кабинет. Я устроилась на стуле для посетителей и ждала решения следователя: возвращаться мне домой или допрашивать будут кого-то еще. – У жениха и эста Силда есть алиби. Они никак не могли убить магиссу.

– Даже если бы у них не было алиби, не думаю, что кто-то из них мог убить магиссу Вернита, – заметила я, устраиваясь на стуле поудобнее.

Оллира удивили мои слова, поэтому заговорил он не сразу.

– Откуда такая уверенность? – спросил он, и пятно у окна покачнулось.

– Какой мотив мог быть у жениха? – усмехнулась я. – Его достала невеста своей ревностью? Конечно, за это можно и убить, но в пылу злости, гнева, аффекта, а не спустя время, да еще и так хладнокровно и жестоко. Не находите, Оллир?

Следователь молчал. Я остро ощущала его раздражение – мой намек на отношения с невестой достиг своей цели. Но все равно продолжила.

– Эст Силд мог убить магиссу, например, за то, что она к нему придиралась, как к подчиненному. Или чтобы ограбить. Но ведь ограбления не было?

– Нет, вся выручка на месте, – подтвердил Оллир сквозь зубы.

– Значит, остается личная неприязнь. Опять же из-за нее так не убивают.

– Может, вы, эста Рин, знаете имя убийцы? – насмешливо спросил следователь.

– Если бы я его знала, то не стала скрывать, Оллир, – заметила я снисходительно. – Но могу сказать одно. Мотив – не деньги, не личная неприязнь, не ревность. Убийце нужна была только сила магиссы Вернита.

– Я думал об этом, – признался мужчина. В его голосе появилась усталость, а внутри снова проснулась давешняя тревога. Мне стало любопытно, но я постаралась не выдать этого. – А еще о том, что убийца либо вообще не маг, либо весьма посредственный.

– Почему?

– Для того, чтобы отобрать силу магиссы, ему потребовался артефакт. Дорогой и достаточно мощный, не оставляющий даже крупицу силы его владельцу.

Пятно у окна чуть сдвинулось и стало меньше – Оллир сел за стол.

– И который стоит очень дорого, – заметила я. – И изготовить его под силу не каждому артефактору.

– Именно, – согласился следователь. – Что возвращает нас к предыдущему убийству.

– Вы про Катира Алия?

– Да. Про него. Он вполне мог изготовить данный артефакт. В столице он числился на хорошем счету и был весьма известен. Если бы не любовь к деньгам…

– И чтобы не платить, заказчик его убил, – задумчиво произнесла я.

– Было ли что-то общее между убийцей Алия и Вернита?

От Оллира пришла волна напряжения. Я чуть склонила голову на бок, вспоминая свои ощущения.

– Да, пожалуй, было, – неуверенно произнесла, наконец. – Его эмоции. Он не хотел убивать ни того ни другого, но был вынужден.

– Значит, убийце плевать на материальную выгоду, – негромко заметил следователь и тяжело вздохнул. И снова от него пришла тревога. Только теперь она стала сильнее.