Чтение онлайн

– Где ты пропадал, Гамаюн? – немного ободрившись, спросил Матфей.

– Я привёл к вам переправщиков, – объявил ворон и спикировал к ногам союзника.

– Кого?

– Они доставят твоих друзей в Тартаррусу. Крух! Но надо торопиться, я уже чую волчий запах.

– Но как же они это сделают? – Матфей недоумённо осматривал галочью троицу. – Поднимут нас над домами и потащат в другую страну? Ты серьёзно?

– Вот и узнаешь, неверующий, – чопорно отозвался ворон.

– Что ещё нас ждёт, Маф? И зачем нам подкрепление аж из трёх галок? – шутливо поинтересовался Эрик Горденов. Серо-карие глаза в отличие от голоса безрадостно взирали на новых визитёров.

– Они нас переправят, чёрт его знает как, в Тартаррусу, – выговорил Матфей.

– А нам зачем туда отправляться? – спросил Виктор, безрадостно вглядываясь в отдалённый кусочек Ольховой. – Это не наш поход и не за нами охота. Пусть забирают Мафа и делу конец.

– И он туда же?! – каркнул Гамаюн. – Да они вас не оставят в покое! Скажи им: даже, если с вами не будет Матфея, они из вас душу вытрясут, а ещё вероятнее, наложат Табу Слова или отдадут на растерзание волчьим псам. Но не мне за всех решать.

Вороновы слова остались без ответа. Но решение уже принималось на ходу.

– Я с Мафом, тут без вариантов, – смело вызвался Эрик.

– Я тоже с Феем, – не так уверенно, как он, решилась Юна.

– А, чёрт с вами всеми! – согласился Виктор.

– Так как же переправщики нас доставят в пункт назначения? – повторил вопрос Эрик Горденов.

– Нужна плата за проезд, – пояснил ворон. – Она же договор между переправщиком и пассажиром.

– Нужна плата, – повторил Матфей. – У меня есть деньги, я могу заплатить.

Он вспомнил о пухлом конверте во внутреннем кармане кожаной куртки.

– Деньги бессмысленны, молодой человек, – усмехнулся Гамаюн и сипло прокаркал. – Зачем птицам деньги? Вот кровь – другое дело.

Час от часу не легче.

– Плата за переправу – кровь, – угрюмо, отводя взор от друзей, объявил союзник ворона.

– Что? Нужна кровь? И много? – всполошилась Юна, с опаской взирая на молчаливых галок. Те выжидающе смотрели на неё своими выразительными серыми глазами.

– Не беспокойся, – прокаркал Гамаюн. – Всё зависит от того, куда нужно попасть. На счастье ваше, Тартарруса – сосед Вирии и крови нужно немного. Всего-то десять капель. Но дать её нужно скорее, волки совсем близко.

Матфей перевёл слово в слово.

– Как же нам её дать? Галки будут клевать нас? – спросил Виктор.

– Да нет же, болван! – взволновано вскрикнул ворон, заметив со стороны Ольховки движение. – Надрежь руку или уколи палец. Всё равно как, только скорее! Они нас заметили!

– Но как же Нил? – заметалась Юна. – Мы не можем его так бросить!

– Мёртвые, вы ему не сможете сильно помочь, – хрипло ответил Гамаюн. – Вурдалаки его не тронут, он станет их пленником и козырем, чтобы добраться до Матфея. Ну же, решайся, неразумная девица!

Последние слова прислужника Матфей разумно умолчал.

Друзья в сомнении оглянулись друг на друга, и Виктор первым несильно резанул себя по ладони перочинным ножом, всегда имевшимся при себе. За ним последовали Эрик и Матфей, перенимая и обтирая нож. Юна дольше всех медлила, и тогда ворон подскочил к девушке и клюнул её в ладонь, из которой тут же засочилась крупными каплями кровь.

– А теперь живо произнесите: Переправщик, прими плату и доставь меня живым и невредимым туда, куда мне надо, – повелел ворон, – скорее, они совсем близко!

Теперь уже и ребята не то что слышали, видели быстро приближавшиеся волчьи тела, следом за которыми торопились человеческие фигуры. Волков было двое, людей трое; один из вурдалаков значительно возвышался.

– Переправщик, прими плату и доставь меня живым и невредимым туда, куда мне надо, – хором, громко произнесли друзья.

Галки молниеносно поднялись в воздух, и каждая подлетала к подставленной руке, чтобы испить крови.

– Один, два, три, четыре, – отсчитывал ворон, сам успевая заглатывать кровавый ручеёк с Матфеевого запястья. – Восемь, девять, десять. В путь!

Галки, получив кровавое подношение, поднялись над головами плательщиков и с пронзительным карканьем, более тонким, чем воронье, вцепились когтистыми лапками в плечи Эрика, Виктора и Юны.

– Может, бросить этого дохляка? – напоследок предложил Гамаюн. Ворон цепко обхватил лапками плечи Матфея, продырявив при этом кожу куртки. – Лишний вес, а проку от него уже не будет.

Матфей только бросил скептический взгляд на бездыханную ношу в руках приятеля, тот понял всё без слов.

– Он ещё жив, – ледяным голосом возразил парень. – Лиандр – мой прислужник и я за него в ответе. Я не брошу его!

– Хорошо, будь по-твоему, здоровяк, – с досадой прокаркал Матфеев союзник.

Птицы отчаянно замахали тёмными крыльями, издавая чудовищный по мощи галдёж. Воздух вокруг стал сгущаться и внезапно ворвавшийся на Тисовую улочку ветер, закружил вокруг друзей, образовав воронку. Волки не могли подойти к беглецам, их сдувало, как только он подбирались совсем близко. Их хозяева что-то кричали, принуждая прислужников идти вперёд. Но ничего не выходило – добыча находилась в центре ветряного водоворота.

Матфей крепко прижал к груди Сееру, Рарог поглубже забился в карман куртки, а Виктор бережно обнимал, бездыханную фигурку Лиандра, будто то был малый ребёнок, а не кот. Наконец, земля отделилась от ног и четвёрка друзей, оторвавшись от сухого пыльного асфальта, зависла в воздухе. Гамаюн прочно держал Матфея, и тот поражался той силе, что была заключена в его пернатом союзнике.

– Плата принята! – прокричали галки в унисон с вороном.

Воздушная воронка сомкнулась.

Когда пыль и поднятый в воздух сор стали оседать, а ветер стих столь же внезапно, как и образовался, взору Револьда Астрогора предстала пустынная Тисовая улица, на которой кроме древних великанов-тисов никого не было.

– Они сбежали! Снова эти поганцы-переправщики! – в сердцах выругался тот, кого Астрогор называл Мариком. Ему, как и его прихрамывавшему полупсу-полуволку повезло уцелеть в бойне. Видок оба имели весьма потрёпанный.

Марик тяжело дышал, приложив одну руку к груди, а другой зажимал разрезанную брючину на бедре – вокруг прорехи влажнело и быстро разрасталось пятно. Его патрон выглядел бодрее, хотя лицо пестрело ссадинами, мелкими порезами, а длинный и прежде шикарный плащ больше походил на рванный пиратский парус. Если вурдалак и был серьёзно ранен, виду не казал. Напротив, он самодовольно улыбнулся, обнажив ровные ряды зубов. Никаких вытянутых клыков из древних страшилок, конечно, не было: старые предрассудки, с которыми бессильна бороться даже самая суровая реальность. Эта улыбка смутила подчинённых: наверное, тому виною была кровь, обильно размазанная вокруг рта и стекавшая с подбородка крупными каплями. Рассек ли ему губу в драке Ефир или то была кровь самого поединщика – не имело особого значения для простых вурдалаков. Взгляд, в котором жила смерть – вот что определяло Астрогора для его людей.