Чтение онлайн

— И как он? — спросила Кэт.

«Будто не знаешь! — с горечью продолжил я мысленный диалог. — Твоя чувствительная антенна мгновенно ловит малейшие колебания. Всех-то ты видишь насквозь. Кроме собственного мужа».

Не буду ничего рассказывать. Какой смысл, если она сейчас все равно в трауре по несчастному сервизу?

— Отлично. Мы пообедали и остаток дня тоже вместе провели. Старикан ничуть не изменился.

— На спектакль идет?

— Нет. — От объяснений меня спасло появление Хьюзов: пожилой и хрупкой миссис Хьюз и ее рослых сыновей Милфорда-младшего и Пола с женами.

Всех по очереди представили друг другу, и тут выяснилось, что блондинка под руку с Милфордом-младшим вовсе не жена, а невеста.

— С Барбарой я под конец даже не знал о чем разговаривать, — поведал он мне в задушевной беседе за коктейлями. — Только и думала, что бы еще прикупить. Одни вещи на уме — тряпки, украшения, мебель…

«Фарфор», — подумал я, бросив взгляд на другой конец комнаты, где стояла Кэт.

За ужином меня усадили между Полом и Милфордом-младшим, который всю дорогу рассуждал об «упадке и разрушении Британской империи».

— Теперь вот Шотландии приспичило отделяться. Кто на очереди? Сассекс? Лондон?

— Может, хоть тогда порядок настанет? Черт знает что творится — и на улицах, и в транспорте…

— Как раз сегодня был в метро, — уцепился я за подвернувшуюся возможность. — Не знаете, на «Чаринг-Кросс» никогда аварий не случалось?

— Вполне возможно, — ответил Милфорд. — Вся система прогнила насквозь. Грязно, опасности на каждом шагу — последний раз у меня чуть кошелек на эскалаторе не вытащили.

— Я туда вообще больше не спускаюсь, — подала голос миссис Хьюз с другого конца стола, где они с Кэт увлеченно обсуждали фарфоровые магазины в Челси. — С тех самых пор, как умер Милфорд.

— Повсюду нищие, — подключился Пол. — Спят на платформах, валяются поперек переходов. Как во время «блица», когда Лондон бомбили.

«Блиц». Воздушные налеты, «зажигалки», пожары. Дым, сера и смерть.

— Во время «блица»? — переспросил я.

— Люди пытались укрыться в метро от гитлеровских бомбардировщиков, — пояснил Милфорд. — Отсиживались кто где — на путях, на платформах, даже на эскалаторах.

— Не сказать при этом, чтобы в метро было безопаснее, чем на поверхности, — вздохнул Пол.

— То есть бомбы попадали в убежища? Пол кивнул.

— «Паддингтон». И «Марбл-Арч». Там человек сорок погибло.

«Марбл-Арч». Ударная волна, кровь, паника.

— А «Чаринг-Кросс»?

— Понятия не имею. — M ил форду наскучила тема. — Издали бы уже закон против нищих и бомжей в метро. И обязали кэбменов говорить на нормальном английском.

«Блиц». Ну конечно! Тогда все объясняется: и порох — или что там было? — и ударная волна, и фугасы…

Но ведь с тех пор прошло больше полувека! Возможно ли, что воздух бомбежек хранился все это время где-то В метро в первозданном виде?

По крайней мере, имелся один способ выяснить. На следующее утро я доехал на метро до «Тоттнем-Корт-Роуд» и двинулся по книжным магазинам, спрашивая что-нибудь по истории метро во времена Второй мировой.

— Метро? — рассеянно протянула девушка в «Фойле», третьем по счету магазине. — Тогда вам в Музей метро, может, там подскажут.

— Это где?

Она не знала. Не знал и кассир на станции. Но я вспомнил, что во время вчерашних странствий мне на глаза попалась афиша этого музея на платформе «Оксфорд-Серкус». Сверившись со схемой, я добрался до голубой ветки, там пересел на поезд до «Оксфорд-Серкус» и, обегав пять платформ, отыскал наконец свою афишу.

«Ковент-Гарден». Лондонский музей транспорта. Еще раз глянув на карту, я покатил по Центральной ветке до «Холборна», перешел на Пикадилли, и по ней проехал одну остановку до «Ковент-Гарден».

Его, видимо, тоже не пощадила война, потому что, не успел я пройти и трети перехода, как лицо мне опалил обжигающий встречный ветер. Правда, ни взрывчаткой, ни серой, ни пылью на этот раз не пахло. Только пепел и огонь, — а еще безнадежность и отчаяние, что все сейчас сгорит дотла.

Не в силах избавиться от запаха, я помчался наверх, вылетел на рынок, пронесся между рядами футболок, открыток, сувенирных двухэтажных автобусов — прямо к Музею транспорта.

Там царило засилье футболок и открыток — с эмблемой метро или картой-схемой.

— Я ищу книгу о метро во времена «блица», — поведал я мальчишке за прилавком, на котором высились стопки салфеток и игральных карт с метрошными знаками.

— «Блица»? — не понял он.

— Второй мировой, — уточнил я, но и это мало что прояснило.

Он неопределенно махнул рукой налево.

— Книги все там.

«Там» их не было. Они отыскались на самом дальнем стеллаже, за стойкой с репродукциями рекламных плакатов, украшавших стены метро в 20-х и 30-х. Большая часть книг посвящалась поездам, но я все-таки выкопал две по истории метро и одну в мягкой обложке под названием «Военный Лондон». Купил все, и в придачу блокнот со схемой метро.

В музее обнаружился буфет. Присев за пластиковый стол, я начал делать пометки в блокноте. Почти все станции метро использовались как убежища, и многие перенесли бомбовые попадания: «Юстон», «Олдвич», «Монумент». «После бомбежки повсюду стоял едкий запах кирпичной пыли и кордита», — говорилось в книге. Кордит. Вот что это был за порох…

«Марбл-Арч» пострадала от прямого попадания — бомба угодила прямо в один из переходов и разорвалась, как фаната, веером пустив в толпу осколки сорванной со стен плитки. Ясно теперь, откуда запах крови. И почему я не почувствовал жара. Огня не было, только взрыв.

Посмотрим «Холборн». Несколько раз упоминается, что станцию использовали как убежище, однако про попадание бомбы ни в одной из книг ни слова.

Зато «Чаринг-Кросс» «повезло» дважды. Сперва фугас, потом ракета «Фау-2». Бомба пробила водовод, и на эскалаторы обрушилась лавина грязной жижи. Вот откуда запах сырой земли — просевшая от удара толща фунта над потолком.

В ночь на 10 мая 1941 года пострадало больше десятка станций: «Кэннон-стрит», «Паддингтон», «Блэкфрайарс», «Ливерпуль-стрит»…