Чтение онлайн

— Тот, который в форме, показал этот снимок второму, — объясняла тем временем Рамирес, — и сказал: «Ты ошибся, та женщина ни при чем. Вот, смотри».

— А ты видела, что там на снимке? — Натюрморт из чашек и ложек. Рука миссис Эмблер. Спина миссис Эмблер.

— Глянула украдкой. Какой-то грузовик.

— Грузовик? Точно? Не «виннебаго»?

— Грузовик. Что тут у тебя за дела творятся?

Я не ответил. Спина Джейка. Открытая дверь в душ. Натюрморт с банкой растворимого кофе. Миссис Эмблер вспоминает Тако.

— О какой женщине они говорили? — не унималась Рамирес. — О той, чью страницу ты просил?

— Нет. — Кадр с миссис Эмблер был в картридже последним. Проявитель пошел Листать с начала. Нижняя половина «хитори». Открытая дверь машины. Опунция. — Они что-нибудь еще говорили?

— Тот, который в форме, ткнул пальцем в снимок и сказал: «Вот, гляди, боковой номер. Сможешь разобрать?»

Смазанные пальмы и скоростная трасса. Цистерна, задевающая шакала.

— Стоп, — велел я. Кадр застыл.

— Что там? — спросила Рамирес.

Отличный снимок в движении, задние колеса, прокатывающиеся прямо по раздавленным задним лапам шакала. Мертвого шакала, разумеется, однако на картинке этого не видно, как и подсохшей уже струйки крови из пасти. Номер цистерны тоже не разглядеть, потому что она мчится слишком быстро, но он там есть, дело только за компьютерами Общества. На снимке все выглядит так, будто этот водовоз шакала и сбил.

— Что они сделали с оттиском? — спросил я.

— Унесли в кабинет главреда. Я хотела запросить обратно оригиналы из наборного, но шеф меня опередил, и видео он оттуда тоже забрал. Тогда я стала дозваниваться тебе, а ты все поотключал.

— И что, они до сих пор там, у шефа?

— Только что ушли. Главред велел передать, что от тебя требуется «полное сотрудничество», то есть ты должен отдать негативы и вообще все отснятые сегодня утром материалы. А мне велено не лезть. Репортажа не будет. Точка.

— Давно они уехали?

— Пять минут назад. Сто раз успеешь сделать мне оттиск. Только не пересылай, я сама за ним заеду.

— А как же «еще не хватало нам неприятностей с Обществом»?

— Им до тебя минут двадцать ехать. Оттиск припрячь куда-нибудь, где они его не найдут.

— Не могу, — ответил я. В телефоне повисло возмущенное молчание. — У меня проявитель сломался. Зажевал пленку с фотоаппарата. — Я снова вырубил телефон.

— Хотите посмотреть, кто сбил шакала? — спросил я у Кейти, приглашая ее подойти к проявителю. — Краса и гордость Финикса.

Кейти застыла перед экраном, разглядывая картинку. Если компьютеры у Общества по-настоящему мощные, то можно, наверное, доказать, что шакал здесь мертв. Только вряд ли они станут держать пленку так долго. Хантер с Сегурой наверняка уже успели уничтожить те копии, что я пересылал. Может, чтобы им лишний раз время не тратить, вызваться добровольно искупать картридж в марганцовке?

Я посмотрел на Кейти.

— Вроде бы вот он, виновник. Виновнее некуда. А на самом деле нет. — Кейти не ответила и даже не шевельнулась. — Шакал бы, конечно, погиб, если бы угодил ему под колеса. Водовоз ведь шёл где-то под девяносто. Но шакал был уже мертв.

Кейти подняла глаза на меня.

— Общество отправит Эмблеров за решетку. У них отберут дом, в котором они прожили пятнадцать лет, и все из-за дурацкого несчастного случая. Шакал выскочил прямо под колеса.

Кейти дотронулась до сфотографированного шакала на экране.

— Им и так несладко, — сказал я, глядя на нее. На улице темнело, но свет я так и не включил, и от красной цистерны нос Кейти казался слегка обгоревшим на солнце. — Все эти годы она винит мужа в смерти своей собаки, хотя он ни при чем. У «виннебаго» внутренний салон едва сто квадратных футов. Ящик на колесах размером с мой проявитель, но они там прожили пятнадцать лет, а дорожные полосы тем временем сужались, автострады закрывались, теснота — повернуться негде, не то что жить, и ко всему этому еще груз несправедливой вины.

В красноватом свете экрана Кейти выглядела почти шестнадцатилетней.

— А водителю цистерны, которые ежедневно привозят в Финикс тысячи галлонов воды, точно ничего не будет. Общество не рискнет связываться, еще забастовки им не хватало. Уничтожат негативы, и дело с концом. Зато Эмблеров не тронут. И вас.

Я повернулся обратно к проявителю и скомандовал: «Дальше». Изображение сменилось. Юкка. Юкка. Мое предплечье. Моя спина. Чашки и ложки.

— И потом, мне ведь не впервой перекладывать вину на других. — Рука миссис Эмблер. Спина миссис Эмблер. Открытая дверь душа. — Я вам не сказал про Аберфана?

Кейти не поворачиваясь смотрела на экран. Ее лицо побледнело от голубого стопроцентного пластика душевой кабины.

— Общество все равно подозревает водителя цистерны. Осталось только убедить редактора. — Дотянувшись до телефона, я снова его включил. — Рамирес! Хочешь показать Обществу, где раки зимуют?

Спина Джейка. Чашки, ложки, кофе.

— Я бы с радостью. — От ее голоса покрылась бы льдом даже Солт-Ривер. — Но у тебя сломался проявитель, и ты не мог выслать мне картинку.

Миссис Эмблер и Тако.

Я прижал пальцем кнопку отключения телефона, но палец не убирал.

— Стоп, — велел я. — Распечатать.

Экран погас, отпечатанная фотография выползла в лоток.

— Интервал реже. Раствор перманганата по одному проценту. Отображать процесс на экране. — Я убрал палец с кнопки. — Рамирес, чем сейчас занимается Долорес Чивере?

— Журналистскими расследованиями. А что?

Я не ответил. Изображение миссис Эмблер побледнело. Еще побледнело.

— Так Общество действительно просматривает личные страницы! — воскликнула Рамирес. Догадливая, не хуже Хантера. — Ты поэтому попросил сведения на свою бывшую девушку, да? Ловишь на живца?

Я ломал голову, как бы сбить Рамирес со следа Кейти, а она, со своими скоропалительными, как у Общества, выводами, взяла и сама переключилась. Так при должной сноровке можно будет и Кейти убедить: «Знаете, зачем я на самом деле сегодня приезжал? Расставлял ловушку для Общества: Нужен был кто-то, не указанный в моем досье, не имеющий со мной видимых связей».

Кейти смотрела на экран, как будто уже наполовину поверила. Изображение миссис Эмблер еще немного побледнело. Никаких видимых связей.