Чтение онлайн

Мне не нравилось это чувство. Это холодное чувство обособленности, моего незнания. Это была петля на моей шее, натянутая достаточно туго, чтобы причинять дискомфорт, но не настолько, чтобы задохнуться.

Достаточно, чтобы мучить.

Услышав этот ответ, я задумалась о том, что еще он забыл сказать мне. ТО, что меня оставили в неведении, разбило мое сердце. Единственной мыслью было исправить это. Чтобы закрыть брешь в связи, которую мы почти полностью потеряли.

Борясь с подавляющим чувством потери, я тихо спросила:

— Что ты хочешь изучать?

Он смотрел прямо перед собой. Я не ожидала ответа.

— Управление бизнесом.

Эта петля еще немного затянулась.

— Управление бизнесом?

— Ага. — Он опустил подбородок и не удостоил меня взглядом. — Это, как правило, нужно, если ты хочешь вести свой собственный бизнес.

Ой.

Мой желудок болезненно скрутило.

Мой мозг взорвался, и я задала вопрос тихо, с удивлением:

— Ты хочешь начать свой собственный бизнес?

Он посмотрел на меня тогда. Ледяные глаза встретились с моими и задержались, но ответа не последовало.

Я попыталась рассеять смесь эмоций, охватившую меня, но из всех них ничто не поразило меня сильнее, чем внезапное чувство разобщенности.

— Ты никогда не говорил об этом. Я думала, ты счастлив с нами. С «Сердцеедками».

Со мной.

— Нет ничего плохого в том, чтобы хотеть от жизни большего, — пророкотал он, и было бы не так больно, если бы он просто сжал кулак и ударил меня прямо в грудь.

Он хотел большего. Больше, чем я.

Мои мысли ходили по кругу, но один конкретный вопрос заставил мое сердце сжаться.

— Ты сожалеешь об отказе от своей футбольной стипендии?

Пожалуйста, скажи «нет». Пожалуйста, скажи «нет». Скажи «нет».

— Нет. — Он произнес это слово уверенно, и мой буйный желудок успокоился. — Мне пришлось бы переехать, и мне не нравилась мысль о том, что я буду вдали от т… — Он оборвал себя, затем тихо добавил: — Я не хотел переезжать.

Хорошо.

Мое сердце сильно забилось, когда он удержался от того, чтобы произнести слова, которые мне так отчаянно нужно было услышать. Я поняла его намек, отказалась смотреть на него и мягко сказала:

— Я бы последовала за тобой куда угодно.

Тяжелая тишина накрыла нас. Это парализовало нас на месте, и когда я случайно взглянула на него, его тяжелые брови были нахмурены, но взгляд несколько смягчился.

Я не знала, что творилось у него в голове, но когда он заговорил, его слова озадачили меня.

— Я умолял Сашу пустить меня в «Сердцеедки». — Он скрестил одну лодыжку над другой и повторил: — Умолял.

Моя грудь напряглась. Я выдохнула:

— Что?

Его брови приподнялись, и он попытался улыбнуться, но получилось грустно, когда он признался.

— У меня была дерьмовая квартира в десяти минутах отсюда. Маленький, грязный, унитаз плохо смывался, но мне было все равно. Я ходил домой, чтобы поесть, и в некоторые дни у меня не хватало денег на бензин. Учился бы я в колледже в другом штате или работал на твоего брата, я был бы в той же лодке. Я имею в виду, все это не имело значения, потому что у меня было что-то хорошее, понимаешь?

Мой желудок перевернулся.

— У меня была ты. — Его голос изменился, стал ниже, глубже и выражал чувство, которое я не могла назвать. — Я остался ради тебя.

Дыхание, которое я задержала, вышло из меня тихим свистом.

Он никогда не признавался в этом, но я всегда надеялась.

Имел ли он это в виду?

У меня перехватило горло, я боролась с нахлынувшими на меня эмоциями и сменила тему, прочищая горло, прежде чем был задан чуткий вопрос.

— Какой бизнес ты планируешь открыть?

Улыбка стала натянутой, но он сдержался.

Мои губы раскрылись в недоверии.

— Ты не собираешься мне рассказывать? Да?

Тем не менее он продолжал молчать. И я поймала себя на том, что говорю.

— Думаю, я поняла. — Его темный взгляд остановился на мне, и я посмотрела на свои колени. — Если бы ты спросил меня десять лет назад, где, по моему мнению, я буду сейчас, я бы не сказала, что работаю в баре в «Сердцеедках». — Я нахмурилась. — Я просто думала, что к этому времени в моей жизни я буду где-то в другом месте, понимаешь? У меня было видение о том, что я устроюсь и создать домашний уют с кем-то. — С тобой. Горький смех покинул меня. — Вместо этого я Алексис Роуз (прим. — вымышленный персонаж канадского ситкома «Крик Шитта, избалованная светская львица). Наивная, одинокая маленькая наследница, у которой слишком много денег и мало ума.

Вик слегка нахмурился. Он выглядел так, будто начал войну с самим собой, прежде чем произнес.

— Нет ничего плохого в том, чтобы не торопиться, детка. — Я подняла голову и увидела, что его глаза мягки, а голос нежен. — Ты попадешь туда, куда идешь. Ты просто выбираешь живописный маршрут.

Просто выбираю живописный маршрут.

Иисус.

Это было оно. Вот почему я так любила Вика. Без стихов или разума. От всего сердца и ноющей души.

Он всегда знал, что сказать. Это была его особенность. Каким-то образом он нашел нужные слова именно в тот момент, когда я в них нуждалась.

Я вырвалась из своих мыслей, когда он добавил:

— И ты не Алексис Роуз.

Мои губы дернулись.

— Нет?

— Не-а. Ты Мойра. — Его улыбка стала шире, когда он посмотрел на меня. — Стильная, уверенная в себе и немного сумасшедшая.

Смех покинул меня. Я покачала головой на его грубость.

— Мне нравится это шоу.

Он сразу же улыбнулся в ответ:

— Мне тоже.

И совершенно неожиданно мне стало грустно. После того как ощущение полного счастья улетучилось, я тихо выдохнула:

— Я бы хотел, чтобы ты поговорил со мной.

Выражение лица Вика стало отрешенным. Когда посмотрел на стену в пустоту, он спросил:

— Ты останешься здесь?

Я знала, что он имел в виду прямо сейчас, за ужином, но вопрос казался гораздо более глубоким.

Останусь ли я?

— Да. — Я кивнула, а когда встала, протянула руку и обхватила его заросшую щетиной щеку. — Я останусь здесь. — Его глаза медленно закрылись, и он провел жесткой щетиной по моей ладони. И, черт возьми, мне это безумно понравилось. Я не удержалась и легонько царапнула его щеку ногтями за мгновение до того, как опустила руку. Я повернулась, чтобы уйти, когда его рука вытянулась, и он схватил меня за запястье, удерживая на месте.