Чтение онлайн

Мисс Гилмор театрально вздыхает и потом предлагает такое, что заставляет всех завизжать от удивления: девчонки должны изобразить парней и наоборот. Ричи, Лайам и Райан ходят по залу, виляя бедрами. Мисс Гилмор снова вздыхает.

— Я не просила устраивать альтернативное шоу «Мисс мира», — говорит она. — Как вы думаете, кто из наших девочек может участвовать в конкурсе красоты?

— Дженни им всем даст фору! — выкрикивает Райан.

Некоторые мальчишки хохочут.

Дженни краснеет. Я тоже. В прошлом году они бы выбрали Вики. Всегда терпеть не могла, когда они свистели ей вслед (хотя, казалось, она ничего не имела против). Теперь злюсь, что они так быстро ее забыли. Словно ее и не было на свете.

— Я все равно существую! — кричит она откуда-то из коридора.

Нельзя прислушиваться — или мне конец.

— Используйте воображение, — убеждает мисс Гилмор. — Хорошенько представьте себе образ того, кого хотите показать. Все тщательно взвесьте.

— Сейчас подумаем, — говорит Сэм.

Он прищуривается и делает вид, будто внимательно слушает, — рот напряжен, губ почти не видно. Лицо вытягивается и кажется худым. Он наклоняет голову и движется как в тумане.

Становится жутко. Сэм серьезно подошел к заданию и всех поразил — ребята, как и я, ожидали комичной пантомимы, но вместо веселого женского характера получился печальный.

— Да ведь это Джейд!

Я и не представляла, что так выгляжу. Конечно, это Сэм — он не смог изменить розовый цвет лица, большой живот и мальчишескую одежду, но ему удалось превратиться в меня — растерянную, не от мира сего, похожую на призрака.

— Великолепно, Сэм, — хвалит его мисс Гилмор.

Потом она смотрит на меня:

— А теперь ты, Джейд, попробуй! Стань Сэмом! Покажи, на что ты способна.

С тех пор как Вики умерла, я не была ни на одном занятии у мисс Гилмор. Я нечасто принимала участие в театральных постановках и когда Вики была жива. Она хотела, чтобы мы просто слонялись без дела и валяли дурака.

Мисс Гилмор обращается к кому-то другому. Очевидно, учителя заключили между собой соглашение оставить меня в покое. Но может быть, я сама хочу попробовать превратиться из Джейд в Сэма.

Делаю шаг и становлюсь толстяком — иду, покачиваясь на широко расставленных ногах, и смешно выгибаю спину. На лице — улыбка от уха до уха, потому что мой принцип — смеяться первым: пусть хохочут со мной, а не надо мной. Все, что угодно, ради смеха. В этом весь я. Толстяки не рискуют быть серьезными, поэтому веселитесь, наступайте на банановую кожуру — плюх! Спотыкайтесь, падайте, потешно задрав ноги. Смейтесь до одури, хотя я буду смеяться последним.

Сэм пристально на меня смотрит, точно я его раздеваю. Все не сводят с меня глаз.

— Как тебе это удалось, Джейд? — спрашивает Вики-2. — Ты будто превратилась в Сэма.

— Это называется театральной игрой, — уточняет мисс Гилмор.

Во время занятия она ничего мне не говорит, но, когда звенит звонок, подзывает нас обоих к себе:

— Ну, Джейд и Сэм, вас ждет звездное партнерство.

У нас глаза на лоб лезут.

— Не хотите прийти в драмкружок? А вдруг понравится? У нас дружный коллектив. Может, попробуете?

Сэм смотрит на меня, а я на него.

Мне хочется, но я не могу. Не сейчас. Нет, не сейчас. Нужно учиться думать самой. Уже не надо подчиняться Вики. Хотя…

— Давай попробуем, Джейд, — предлагает Сэм.

— Ладно!

— Отлично!

В коридоре он слегка толкает меня локтем:

— Значит, ты не против, если я стану твоим партнером?

— Я сама этого хочу, идиот.

— А не передумаешь?

— Решено, — говорю я.

А на самом деле ничего не решено, тем более с Вики.

Иду в раздевалку для девочек и глубоко вдыхаю, готовясь к встрече с ней. Там Мадлен, Дженни и Вики-2 обсуждают меня:

— Она очень странная.

— Наверное, чокнулась.

— Да, но Джейд ничего не может с этим поделать. Она стала такой после смерти Вики.

— Я всегда считала, что и до смерти Вики что-то с ней было не так.

— Мне она нравилась, но я не ожидала, что она может быть такой вредной и угрюмой. — Мадлен краснеет, когда замечает меня. — Джейд, я говорила… я рассказывала о девочке с нашей улицы…

— Нет, вы сплетничали обо мне.

— Так им, Джейд! Скажи им все, что о них думаешь. Какая наглость! Врежь им как следует! — подначивает Вики, вырываясь из душевой кабины.

Но я закрываю глаза, заставляю ее вернуться на прежнее место и вешаю на рот замок. Открываю глаза и смотрю на Мадлен:

— Я вела себя отвратительно. Прости, Мэдди. Вы все прекрасно ко мне относились. А я вела себя… С тех пор как Вики…

— Ой, Джейд! — восклицает Мадлен и крепко меня обнимает.

Вики за дверью издает неприличные звуки, точно ее тошнит, но я не обращаю никакого внимания. Нельзя позволять ей снова все испортить. Я хочу дружить с Мэдди, хотя она никогда не заменит Вики — слишком уж мягкий у нее характер, как большое ватное одеяло, но мы подружимся, потому что она добрая и милая девочка. Вики не мягкая, не добрая и не хорошая. Она жесткая, холодная, вредная и очень противная.

Днем мне все чаще удается от нее скрыться, но ночью она выходит на тропу войны.

Днем я могу обо всем забыть, но ночью она заставляет меня о многом вспомнить.

Мама пристрастилась со мной завтракать. С чего бы вдруг? Раньше она быстро выпивала чашку кофе, пока причесывалась и красилась. Я всегда съедала миску мюсли, стоя у раковины, уткнувшись в переносной телевизор и волнуясь по поводу несделанных уроков. Сейчас мне не до мюсли и домашних заданий. До сих пор болит горло. Какой смысл есть корнфлекс, если невозможно его проглотить и он превращается в кашу? По утрам мама на меня ворчала, но, прочитав статью в одном из журналов, стала готовить завтраки и сидеть со мной за столом. Сначала жарила яичницу с беконом, но меня тошнило от одного запаха, да и маме не нравилось, что он целый день нас преследует. Она попробовала сварить яйца и вырезать солдатиков из подсушенного хлеба, как для малышей, но и из этой затеи ничего не вышло. Яйцо в мешочек растеклось по подбородку, как желтая слизь. Тост застрял в горле, и я закашлялась. Мама разозлилась и заявила, что я просто валяю дурака и она заставит меня его проглотить, даже если придется применить силу. Я разревелась. Она тоже заплакала и начала пугать, что так и с голоду умереть недолго. Не увенчалась успехом и попытка объяснить, что это не нарочно. Мама ответила, что я просто оправдываюсь, но на следующее утро поставила передо мной миску греческого йогурта и сверху написала медом первую букву моего имени:

— На, Джейд, поешь! Йогурт не может застрять в горле.

— Спасибо, мама, но…

— Никаких «но»!

Она зачерпнула ложкой йогурт и мягко, как маленького ребенка, заставила меня его съесть.

— Пожалуйста, малышка, поешь, — сказала она.

Я открыла рот. Йогурт был нежный и сладкий и сразу попал в горло.

— Вкусно! — сказала мама, облизав губы.

— Еще! — попросила я, включаясь в игру.

Она кормила меня с ложечки, я говорила ням-ням, а потом мы обе захихикали. Надо же — глупо, но подействовало. На следующий день я съела йогурт сама и чуть не облизала миску. Мне понравилось завтракать с мамой, но сегодня утром не успела я сделать несколько глотков, как принесли почту: счет за телефон и два письма — мне и маме.

Удивительно — обычно нам никто не пишет. Мой конверт напечатан на компьютере и выглядит официально. Может быть, письмо из школы? Администрация предупреждает, что я не работаю в полную силу? Нет, вряд ли. А может, это по поводу консультаций с миссис Уэйнрайт? Лучше не открывать его при маме, хотя она не обращает на меня внимания, потому что читает свое письмо.

Мама подносит его близко к глазам, словно ей трудно сосредоточиться, и густо краснеет.

— Это от него? — спрашиваю я. — От твоего парня?