Чтение онлайн

Поэтому показания олигарха, данные им 30 марта 2007 года, могут быть очень важны для понимания, с кем на самом деле, Борис Абрамович сохранял деловые отношения. Для меня это – очевидно. Это – Марина Литвиненко.

Что касается «добровольной помощи» семье Литвиненко я уже пытался рассказать, в чем она заключалась. Она действительно носила «добровольный» или произвольный характер со стороны Березовского. То есть у семьи Литвиненко не было и не могло быть уверенности в завтрашнем дне. Все зависело от конъюнктуры момента – степени заинтересованности в них Березовского. Например, когда мы появились с сыном в Лондоне в 2002 году, то и у Бориса Березовского появилась временная заинтересованность в Александре Литвиненко на период нашего «проекта». Этой непостоянной заинтересованностью со стороны олигарха во многом объясняется психованное, часто неуравновешенное поведение Александра с окружавшими его людьми. Когда в 2006 году появилась угроза того, что Литвиненко может реально покинуть Великобританию и стать неподконтрольным Березовскому, то у него появилась явная заинтересованность в активном продолжении деловых отношений с Мариной Литвиненко. И для олигарха, как я понимаю, «проект Марины» стал приоритетным.

В отношении слов Березовского о проводившихся Литвиненко расследований преступлений ФСБ мною также частично объяснено в опубликованных книгах. В них я утверждал, что Александр Литвиненко точно понял, кто мог стоять на самом деле за организацией взрывов жилых домов в 1999 году. Он, как я уже рассказывал, признавался мне, что Березовский сам никогда не верил в версию о причастности к взрывам жилых домов Патрушева и Путина.

О том, что Литвиненко писал исключительно, как ему казалось, в интересах Березовского, весьма непродуманно призналась в опубликованном 16 июля 2007 года интервью Марина Литвиненко: «Не то чтобы Саша не работал. Он писал свои книги, свои статьи, аналитические заметки для Березовского».

То есть Марина признала, что у Литвиненко фактически не было никакой постоянной работы в Лондоне. Он писал сомнительные книги и статьи в Интернете с обличениями Путина и ФСБ исключительно, как наивно считал в интересах Березовского. Эти статьи мало что могли дать с точки зрения какой-то новой информации. А вот стать впоследствии отличным поводом утверждать, что Литвиненко был убит Путиным и ФСБ, конечно, помогло Березовскому в ходе последовавшей антироссийской кампании, связанной со злодейским отравлением бывшего подполковника ФСБ.

На самом деле Литвиненко и Фельштинский занимались не столько расследованием, сколько попытками сбора или фабрикации якобы фактов, позволяющим им продолжать выдвигать обвинения против ФСБ, лично Путина и Патрушева в причастности к организации взрывов жилых домов в 1999 году, придумывании иных «злодейств». Но это – отдельная тема.

Термин «в связи с переходом на другую работу» в устах Березовского в отношении Литвиненко звучит более чем нелепо. Дело в том, что их связывали отнюдь не деловые и не дружеские отношения. А такие отношения, которые характеризуются как «подельнические», то есть отношения между сообщниками. Они были связаны, как я уже не раз старался донести до читателей, совместными преступными операциями на территории Великобритании. Ведь именно Литвиненко был основным участником и организатором провокации с «покушением» на Березовского в 2003 году якобы с участием агента Службы внешней разведки России, а также с «покушением» на президента Путина с участием чеченских террористов с целью получения положительного решения в лондонском суде по делу Ахмеда Закаева.

Именно по заведомо ложному заявлению Литвиненко в Скотленд-Ярд в октябре 2003 года были незаконно арестованы предприниматель Алексей Алехин и бывший его сослуживец Андрей Понькин. Сам Александр заявил мне 19 октября 2003 года, что им якобы был записан его телефонный разговор с Понькиным, в котором тот просил помочь организовать покушение на президента Путина. Литвиненко по поручениям Березовского и при непосредственном участии моем и моего сына организовал контакт с мужчиной, теперь известным под именем Владимир Терлюк. Подробный рассказ об этой истории содержится в моих книгах, в опубликованных моих интервью в газетах, а также в неопубликованных записях моих телефонных разговоров с Теплюком в 2006 году.

Литвиненко по заданию Березовского вместе с Гольдфарбом, Фельштинским и Швецом лжесвидетельствовал украинской Генеральной прокуратуре в 2005 году по уголовному делу об убийстве Гонгадзе. Для меня совершенно очевидно, что люди, связанные совместными криминальными тайнами, просто так не могли расстаться. Тем более, когда один из них оставался сильно недовольным другим. А именно явное недовольство Березовским и обида на него звучали в зафиксированном в 2006 году телефонном разговоре Александра Литвиненко с Вячеславом Жарко, а также в его уже приведенном разговоре со своим совершеннолетним сыном Александром незадолго до отравления. Поэтому Березовскому говорить о «переходе Литвиненко на другую работу» можно было только в каком-то иносказательном смысле. «Переход на другую работу» для Литвиненко в интерпретации Березовского, по моему мнению, мог означать лишь один переход – уход в мир иной.

Александр Литвиненко и Владимир Буковский на пресс-конференции по делу Георгия Гонгадзе в Лондоне в феврале 2003 года

Николай Мельниченко и Александр Ельяшкевич на той же пресс-конференции по делу Георгия Гонгадзе в Лондоне в феврале 2003 года

Следует обратить внимание читателей на слова Березовского «продолжаю оплачивать обучение его сына». Это может означать, что Березовский ни в коем случае не желал разрывать полностью отношения с Мариной Литвиненко. Ведь в случае неоплаты обучения Анатолия дальнейшее пребывание Марины с сыном в Великобритании также оказывалось под серьезным вопросом. Учеба и воспитание сына для Марины являлось главным смыслом и содержанием ее жизни в Лондоне. А вот лишение Александра прежнего довольствия, наоборот, делало Марину очень заинтересованной в сохранении «деловых отношений» лично с олигархом.

Следует также обратить внимание на то, что оплату обучения сына Анатолия Березовский, по его словам, произвел уже в период, когда, судя по всему, он уже прекратил перевод денег из Международного фонда гражданских свобод на банковский счет Александра Литвиненко в банке HSBC, либо в иной банк – NаtWest. То есть, другими словами, он сохранил «деловые отношения» именно с Мариной Литвиненко, которая занималась воспитанием сына, не допуская близко к этому процессу своего мужа.

Думаю, что следствию было бы полезно узнать, как практически Березовский «продолжал оплату обучения» сына Анатолия? Ведь в 2003 году, судя по объяснениям мне Марины и Александра, они платили за его учебу самостоятельно. Сначала Литвиненко получал порядка 5000 фунтов стерлингов в месяц, затем сумма составляла порядка 3 – 3,5 тысячи, а в конце их беспрецедентной дружбы – 1,5 тысячи. Из этих денег, поступавших на личный счет Александра Литвиненко в банке HSBC в долларах США из американского банка, где находился счет Международного фонда гражданских свобод, они производили оплату всех расходов, включая оплату школы. Об этом мне говорил сам Александр Литвиненко, в частности в упомянутом телефонном разговоре 18 февраля 2003 года. Он называл точную сумму, рассчитанную им и для покрытия ими обязательных расходов в размере 2607 фунтов, включающую оплату учебы Анатолия в школе. При этом Литвиненко называл сумму в размере 2000 фунтов, которую Березовский хотел взыскивать с него за проживание в предоставленной олигархом квартире. То есть следствие в ходе расследования дела об убийстве Литвиненко могло в принципе получить полные официальные сведения из банков HSBC либо NаtWest о полученных каждым в отдельности Мариной и Александром Литвиненко денежных суммах от Международного фонда гражданских свобод либо иных источников: общей суммы и по месяцам начиная с 2003 года. До этого периода деньги Литвиненко получал только наличными из офиса Березовского, так как у него не было банковского счета. Судя по словам Литвиненко, произнесенными в его разговорах с Жарко, сыном Анатолием и дочкой Соней у него не было никаких денежных поступлений от Березовского в последний период его жизни в 2006 году.

Может оказаться, что после «перехода Литвиненко на другую работу», Березовский с какого-либо счета производил перевод денег якобы на «оплату учебы Анатолия», переводя их на личный счет Марины. Может также оказаться, что он выделял ей наличные деньги через кассира Тони или бухгалтера Наталию Носову.

В этом случае, на мой взгляд, могли бы появиться уже документальные свидетельства «деловых отношений» Березовского именно с женой Александра Литвиненко Мариной. То есть свидетельства того факта, что еще до момента отравления Александра и его гибели, его жена Марина получала деньги от Березовского. А это уже выглядит совсем другим образом, как пытаются представить Марина и олигарх их отношения.

Вопрос Конвея : Когда, где и при каких обстоятельствах вы встречались с Сашей в октябре и ноябре 2006 года?

Ответ Березовского: С Сашей, как я уже говорил, я поддерживал постоянный контакт, несмотря на то, что он нашел другую работу, несмотря на то, что он никогда меня не информировал о том, какая это работа. Я хорошо запомнил последнюю нашу встречу до того, как он попал в больницу. Это было 1 ноября 2006 года. Он мне позвонил за несколько дней до этой встречи, сказал, возможно, у него скоро будет важная информация, касающаяся убийства Политковской, и новая информация о попытках людей из ФСБ организовать покушение на его жизнь, на жизнь Закаева и мою. 1 ноября он мне позвонил и сказал, что придет в офис. Он пришел в офис. Я очень торопился в этот день, поскольку уезжал из Англии. (Березовский всегда куда-то торопится и опаздывает. Надо понимать на собственном самолете. А это значит, что несколько минут для прочтения 4 страничного текста у него в запасе, конечно, были. – Прим. автора) он подошел к множительному аппарату, где позднее были обнаружены тоже следы полония, отпечатал копии с тех документов (то есть, по версии Березовского, Литвиненко самостоятельно отпечатал копию документов. – Прим. автора), которые у него были, передал их мне. У меня не было времени смотреть их внимательно, я передал своему коллеге (любопытно, кто был этим коллегой? – Прим. автора) эти документы и попросил отдать их мне, когда вернусь из командировки. Александр, на самом деле, настаивал, чтобы я посмотрел их немедленно, но я сказал, что сейчас такой возможности нет, может быть, посмотрю позднее эти бумаги.