Чтение онлайн

— Нет. Я не достоин, — сухо и с явной грустью ответил Халт.

— Почему? — удивился северянин. — Ты слабее Блод-Атая, Костяного лба и остальных?

— Нет! — прямо-таки рыкнул Халт-Алай. — Того же Костяного лба я бил много раз, и при желании давно мог прирезать.

— Получается, ты сильнее его?

— И сильнее, и умелее, — кивнул Халт-Алай.

— Так получается, что ты даже больше достоин стать одним из воинов Дункана, чем Костяной лоб?

— Ну… — Халт-Алай был чересчур возмущен и возбужден, при этом накрутил он себя сам.

— Гляди, — хмыкнул северянин, — ты сильнее тех, кого твой бог считает достойными, ты возглавлял других сатов, ты убил множество врагов, ведь так?

— Да, и если я вру — пусть великая степь пожрет… — заорал Халт, но северянин достаточно быстро его перебил, вполне спокойным голосом задав озадачивший Халта вопрос:

— Тогда почему Дункан не примет тебя, как ты говоришь?

— Потому что я проиграл! — буркнул Халт. — Потому что я чуть было не позволил, чтобы меня загрызли ваши псы! Нет смерти позорнее для сата…

— Но там ты и не мог ничего сделать, — вновь перебил его северянин, — даже самый опытный воин не сможет справиться со сворой боевых псов, специально обученных и натренированных убивать врага.

— Дункану все равно, — буркнул Халт.

— Тогда твой бог — просто засранец, — заявил северянин.

— Что? Да как ты смеешь? Дункан… — начал было возмущаться Халт.

— Засранец, засранец, — хохотнул северянин. — Ты был опытным и умелым воином, ты — легенда среди сатов. Ты даже погибнуть должен был с оружием в руках, как воину и положено. Но Дункан все равно тебя не примет? Это справедливо?

Халт хотел было начать спорить, хотел объяснить, что не так, но…в глубине души он был полностью согласен с северянином. В конце концов, те шрамы, которые были на его теле, не они ли являются главным доказательством того, что Халт - великий воин? Сколько врагов он победил? Сотню? Две? И что получается? А получается, что северянин прав — все было бессмысленно, это ничего не стоит для Дункана. А вина Халта только в том, что он попал в ситуацию, из которой просто не мог выйти. Но ведь он и вправду должен был погибнуть на поле брани, так почему же ему теперь не видать Вечной степи?

— А хочешь, я расскажу тебе о нашем боге? — спросил северянин.

— О том, который позволяет жалкому человеку вроде тебя носить его имя? — усмехнулся Халт.

— Имя нашего бога — Один, а Вотан — имя, которое ему дала небольшая группа воинов. Я же взял это имя случайно.

— Ваш бог должен был тебя наказать за это!

— Но он не наказал. Даже более того, он слышит меня, говорит со мной и помогает.

— Зачем? — удивился Халт.

— Похоже, ему нравится то, что я делаю…

— Ты же самозванец! Назвался именем бога и…

— И громлю сатов, поклоняющихся Дункану, который их ни во что не ставит.

— Лучше так, чем идти в ваш «рай».

— В наш рай? — рассмеялся северянин. — Рай у южан с континента. После смерти наши воины попадают в Вальхаллу.

— Что еще за Вальхалла? — заинтересовался Халт.

— Мир вечного пира и вечной войны, — пояснил северянин, — там все мы вновь живы и сходимся в битве. А к вечеру, когда на ногах остаются лишь сильнейшие, все остальные оживают и идут пировать вместе с Одином и другими богами.

— И что, туда может попасть любой? Неважно, как он жил, кем был?

— Есть, конечно, свои ограничения, — хмыкнул северянин.

— Какие?

— Ну, если ты всю жизнь был обычным фермером и не брал в руки оружие — тебе уготовлен другой мир, не столь веселый.

— А если ты был воином, но тебя загрызли собаки?

— Главное, что ты умер в бою, с оружием в руках. Один не забудет о твоей доблести и примет в свои ряды.

— А если умрешь от старости, ран или болезней? В постели?

— Это у нас называют «соломенной смертью». Таким не видеть Вальхаллы.

— Ха! — позлорадствовал сат. — Получается, ваш бог так же несправедлив, как наш. Я могу быть всю жизнь воином, выжить в боях, но умереть от ран, в них полученных. Ваш Один такой же несправедливый, как и…

— Э нет, дружок! — рассмеялся Вотан. — Если тебя свалила с ног болезнь — все только в твоих руках. Если ты слишком привязан к этому миру — борись за свою жизнь, лечись и надейся, что сможешь оклематься. Если у тебя не получится, то это только твоя вина.

— А какой второй путь?

— Если ты понял, что твои дни здесь сочтены, ты видишь, что угасаешь, ты можешь взять в руки оружие, вызвать кого-то на поединок и погибнуть с честью, в бою.

— Хм… - Халт задумался над всем этим.

— Ваша Вальхалла по твоим словам будет даже лучше, чем наша Вечная степь.

Северянин просто пожал плечами, мол, это уже сам думай.

— Слушай… — несмело начал сат, — а смогу ли попасть в Вальхаллу я?

— Сможешь, — кивнул Вотан, — начни служить Одину, и тогда двери Вальхаллы будут для тебя открыты.

— А что для этого надо?

Вот так Халт-Алай неожиданно даже для самого себя стал верным сподвижником Одина. И хотя это не особо нравилось его соотечественникам (которые, как и сам Халт, попали в плен к северянам), они молчали.

До поры до времени.

Все они, кроме Халта, были в цепях, и когда трудились на берегу, загружая запасы, а сам Халт просвещал сатов об Одине и Вальхалле, один из соплеменников Халта вдруг бросил корзину и повернулся к нему.

— А что скажет Дункан, когда ты к нему попадешь, а, Халт? Ты лижешь задницу богу северян,хотя у тебя есть свой бог! Тебе не попасть в Вечную степь!

— Тебе тоже! — хмыкнул Халт.

— Это неважно. Ты стал слаб, Халт, жалкие северяне превратили тебя в раба. Ты уже не воин!

— Я с легкостью смогу побить тебя, Ткор, даже сейчас, — усмехнулся Халт.

— Ты не сможешь победить даже северянина! — рассмеялся тот.

— Значит, ты считаешь себя великим воином? — все повернулись на голос.