Чтение онлайн

Бригада «Валлония» имеет приказ до утра 3 февраля удерживать позиции, чтобы все воинские части смогли достичь Днепра. Вновь и вновь Люсьен Липпэ и Леон Дегрелль бросают оставшихся после Лозовок гренадеров 2-й группы в битву, которая превращается в многочисленную одиночную борьбу. Не было ни одного деревенского сарая, который не отвоевывался бы снова в яростной контратаке. Солдаты схватываются в рукопашной с шанцевой лопатой и кинжалом. Русские кричат: «Ура! Победа! Ура!». Бургунды отвечают: «Рексизм победит!»

И начинается новый штурм; каждый пытается задушить и уничтожить противника. Море огня превращает ночь в день. Под обрушивающимися крышами горящих домов катаются в грязи тела. Шоферы, повара и фуражиры — все без исключения участвуют в боевых действиях. Этой ночью в Мошны можно видеть только яростных борцов, покрытых потом и кровью. Мундиры прилипают у них к коже, на черных как смоль лицах сверкают одни глаза. И снова приказ: «Держаться до рассвета! Держаться!»

После первого неожиданного нападения, которое могло привести в пределах четверти часа почти к катастрофе, теперь было совершенно необходимо не отдавать противнику ни пяди земли. Однако как быть, если вражеские атаки следуют одна за другой. Советы пытаются оттеснить валлонов на улицах Белозерья, где находится командный пункт бригады. Он, кажется, будет для них следующей целью. Несколько командиров отдельных подразделений бургундов собирают своих солдат в общую массу и пытаются жестокими контратаками ослабить натиск противника. Снова звучат призывы:

«Вперед! На штурм! Да здравствует король! Вперед! Да здравствует легион!».

Самым смелым удается отбиваться от противника и даже взять в плен некоторых солдат. Часть русских стремится выйти из пылающей деревни, отступая в район реки Олыианка.

Эта смелая атака валлонов дает им возможность еще раз дойти до берега реки, туда, где в течение двух месяцев находилась линия фронта. На рассвете 3 февраля 1944 года Мошны все еще оставался в руках бригады бельгийских добровольцев. Теперь они получают приказ продержаться первую половину дня, чтобы моторизированные колонны смогли выйти из-под огня в Белозерье, находящемся в шести километрах на юго-западе у шоссе на Корсунь. В шуме и треске пылающего огня можно теперь услышать шум моторов. Моторизированные колонны передвигаются по старому шоссе, которое превращено в грязный наклонный спуск. Вновь и вновь грузовики вязнут в грязи. Солдаты с лопатами, кирками и досками подбегают к ним и вытаскивают на твердую почву. Чаще всего это не удается. При каждой попытке выехать из болота вокруг разлетаются огромные комья грязи, и грузовики вязнут еще больше, вплоть до шасси. Остается только одно решение.

— Артиллерийский тягач сюда! — приказывает командир колонны, валлонский руководитель СС Жорж Рулле, который ведет отчаянную борьбу за выживаемость транспортных средств. Нескольким тягачам из последних сил удается вытащить тяжелые грузовики. Они медленно передвигаются в направлении Корсуня. Грузовики сопровождает команда, солдаты которой в касках, заляпанных грязью, сами вязнут в болотах. Их присутствие, без сомнения, было бы больше необходимо среди солдат, сражающихся на фронте. Но в штабе считают, что такие вспомогательные подразделения для транспортных средств не менее полезны, чем действия солдат, схватившихся в смертельной схватке в котле.

В высших сферах еще никто не решается привыкнуть к мысли, что немцы, в частности германские добровольцы, должны отказаться от этих транспортных средств, гордости моторизированной бригады, и воевать так же, как и их противники, на своих ногах в снегу и грязи. А немцы продолжают тратить свое время и людские резервы на спасение моторизированной колонны, которая со дня на день перестает быть необходимой и является только обузой.

Отступление мотоколонны бригады «Валлония» продолжается в медленном темпе, не более километра в час.

3 февраля в полдень последние грузовики покидают наконец Мошны. Враг угрожает им со всех сторон. Почти десять тысяч грузовиков и другого транспорта сбиваются в кучу на узком пространстве Корсуня. Колонны медленно въезжают в город, который предусмотрен в качестве плацдарма для дальнейшего отступления. Эти растянутые снова и снова останавливающиеся колонны грузовиков образуют великолепную цель для советской военной авиации. Самолеты появляются беспрерывно, поджигают транспорты огнем бортовых пушек и разрушают бомбами. Валлоны ежедневно теряют от дюжины до сотни транспортных средств, сильные столбы дыма от которых обозначают их прерванный путь.

Первой деревней, в которой валлонские добровольцы должны вновь организовать линию обороны, является Староселье, к югу от Байбу. Они пытаются обосноваться на краю маленького леса между двумя деревнями. Рядовые мотопехоты бригады «Валлония» в ночь с 3 на 4 февраля 1944 года роют окопы и возводят укрепления. Крупнокалиберные пулеметы и минометы приводятся в боевое положение. Тягачи вытягивают последние орудия тяжелой артиллерии из грязи. На рассвете в нейтральной полосе между русскими и бургундами уже не увидишь ни единого человека. На улицах Мошны еще лежат трупы, причем больше всего украинских «хиви», очевидных жертв советской мести.

Нет никакой сплошной линии фронта, только отдельные укрепленные точки. Наиболее значительные укрепления в районе Ольшанки слева от Деренковиц и справа от Староселье. В деревне Лозовок стоят рядовые моторизованной пехоты 2-й группы бригады «Валлония» под командованием оберштурмфюрера СС Деррика. Староселье занято юношами 3-й группы под командованием Денне. Между обеими группами остается свободное пространство площадью около 30 километров. Его должны занять мотопехотинцы 1-й группы под командованием Мэтью Штеллинга, а также несколько добровольцев, которые последними ушли с командного пункта бригады в Белозерье при вторжении туда русских ночью 4 февраля. Они смогли покинуть деревню без боя, словно Советы точно знали, что все равно рано или поздно задержали бы всех солдат в Корсуньском котле.

Когда эти добровольцы прибыли в Староселье, они радовались от души, как избежавшие петли, которая в последний момент готова была обвиться вокруг их шеи, сделав их участниками ужасного спектакля. Сотни деревенских домов горят этой ночью. Заплаканные жители с криками слоняются среди пожара, ярко освещающего ужасные сцены. Женщины окружают плачущих детей, просят солдат, чтобы они вывели их подальше от этого всесокрушающего жара, в котором сгорела их деревня. Голыми ногами они бегут по грязному снегу, который кажется красным от преследующего их со всех сторон пламени. Нагруженные вещами, которые удалось вынести, они идут навстречу своей трагической участи, не зная, что их дальше ждет. Изредка из закутанных платков слышится жалобный крик голодного новорожденного. Февральский ветер благоприятствует распространению пожара. Глиняные дома с их соломенными крышами горят как спички оранжевым и синеватым огнем. Обгорелые свиньи с визгом мечутся между ногами жителей и их детей. Солдаты практически не имеют возможности позаботиться об этих несчастных, так как они полностью заняты вытаскиванием из грязи грузовиков, подъемом их из вязкой грязи и выводом на дорогу.

Ветер становится все сильнее, ледяные шквалы кнутами бьют по грузовикам и солдатам, их толкающим. Деревенские дома продолжают гореть как факелы. Иногда снопы искр поднимаются к небу, а остатки стен падают, превращаясь в руины, которые незадолго до этого были хоть и жалким, но все же защищающим от непогоды украинским жильем. Пожар в Староселье продолжается всю ночь.

На рассвете 5 февраля бригада «Валлония» обосновывает линию обороны, которая проходит от Староселья до Деренковиц и господствует теперь над северной областью лесов, полей и деревень, которой должны были бы овладеть бельгийские добровольцы с начала советского наступления на Днепре. Удерживать фронт длиной до 30 километров должны были 300 рядовых пехотинцев, фактически 10 солдат на километр. Невозможное задание. Эта кружевная боевая линия, где гренадеры лежат в наполовину залитых водой окопах, образовывает единственную защиту Корсуня. Здесь перегруппировываются для прорыва окружения все части, которые еще имеются в распоряжении командования.

Вроде бы валлоны и обладают стратегическим холмом в районе боевых действий, который простирается к северу до Днепра, но у них очень много обессиленных и подавленных людей. Штурмбаннфюрер СС Липпэ, который связан со своими командирами рот, расположившимися от него на расстоянии 10 километров, полевым телефоном, повторяет все один и тот же приказ:

— Стоять! Нам не остается никакого другого выбора!

— Как долго еще, штурмбаннфюрер?

— До тех пор, пока не получим новый приказ!