Чтение онлайн

Открытие, однако, вывело на передний план новые вопросы относительно того, что же видели викинги в Америке и сколь правдоподобными могут быть запечатленные в сагах наблюдения. Если Ньюфаундленд и есть Винланд, то где же виноград, где буйная растительность, о которой рассказывается в легендах о гренландцах и об Эрике Рыжем? Отчасти ответ может дать то соображение, что климатические условия в данном регионе в 1000 г. отличались большей мягкостью, нежели позднее. До конца XIII столетия климат в Северном полушарии был и верно более теплым, но потом начал становиться все более холодным, что продолжалось поступательно до середины XIX века, когда снова началось потепление. В ту эпоху, нареченную «Малым ледниковым периодом», зимой представлялось возможным бегать на коньках по Темзе и по каналам в Голландии, тогда как в Северной Европе и в Северном Китае нередко от холода гибли урожаи. В общем и целом страны в более умеренных климатических зонах перенесли похолодание легче. В «поднятых» к северу районах полушария, однако, изменение погодных условий повлекло и более суровые последствия. Какие бы растения ни росли в Гренландии и далее к западу, вопрос выживания их делался все более трудноразрешимым. Увеличение количества айсбергов вынудило китов мигрировать далее на юг, а значит, источник поступления питания для эскимосов на Крайнем Севере тоже оказался под угрозой, заставляя многих аборигенов искать более благодатных земель. Следовательно, на Винланде в 1000 г., вполне возможно, произрастала более разнообразная и теплолюбивая растительность. Предполагается также, хотя подобного рода нюансы весьма хрупки, что Лейф Эрикссон намеренно дал вновь открытой земле привлекательное название, чтобы подхлестнуть интерес со стороны потенциальных поселенцев, как сделал его отец в случае с Гренландией (название это, как известно, означает буквально «Зеленая Земля». — Прим. пер.).

Какая бы растительность ни произрастала теперь в данном регионе, викинги в их время нашли там более благодатный климат. Однако вот вопрос: как долго они пробыли там? Что они делали? Было ли у них только одно поселение и что побудило их бросить его? Искали ли они новых мест где-то еще? В поисках ответа приходится вновь обращаться к сагам. Сказания эти ближе всего к истинной истории викингов в Северной Америке, и описанные в них события полны драматизма.

После возвращения экспедиции Торвальда уже в начале XI века прошел год-другой, прежде чем викинги вновь посетили Винланд. На сей раз заявленной их целью служило основание заметного по размерам поселения в Винланде. Колонистов набирали в Гренландии. Партия состояла из 60 мужчин и пяти женщин при некотором количестве скота, а возглавлял ее человек по имени Торфинн Карлсефни. Они поставили парус и без приключений добрались до Лейфсбудира в Винланде, далее говорится, что путешественники не испытывали недостатка в пище, ибо «вокруг хватало всякой дичи, рыбы и прочего, что шло к столу». Колонисты занялись заготовкой дерева, которое являлось дефицитным материалом в Гренландии. Примерно тогда же Гутрид, жена Карлсефни, родила в поселении на Винланде мальчика, названного Снурри и ставшего таким образом первым ребенком европейских родителей, появившимся на свет в Америке. Более того, если верить «Саге о гренландцах», Карлсефни «велел воздвигнуть грозный палисад вокруг домов, и они (он и его спутники) провели все приготовления, чтобы иметь возможность защититься». Из чего мы заключаем, что данные фортификации стали первым укреплением, построенным европейцами в Америке.

В сагах говорится, что колонисты-викинги в Винланде вооружались мечами, секирами и копьями. О лучниках в их рядах не упоминается. Главным оборонительным снаряжением служили щиты. Красные щиты являлись сигналом к битве, тогда как белые представляли собой символы миролюбивых намерений. Кольчугами викинги обычно не располагали по причине высокой стоимости такого рода изделий. Их имели, вероятно, только вожаки и самые богатые из скандинавов. Однако нам известно о кольчугах, попавших в Америку, свидетельствами чему служат два фрагмента, относящиеся к XI и XII столетиям, открытые в результате археологических раскопок в Северо-Западной Гренландии и на востоке острова Элсмир.

Викинги-колонисты провели зиму в поселении на Винланде. Они не обнаруживали никаких следов присутствия скрэлингов до тех пор, пока следующим летом «великое множество их не появилось из ближайших лесов». Как утверждается авторами, туземцев изрядно напугало мычание скота, привезенного викингами, что вызвало некоторое смятение, особенно если учесть, что «ни одна сторона не понимала языка другой». В качестве «символа мира» викинги решили «взять белый щит и принести его в направлении к ним (т. е. к аборигенам. — Прим. пер.)». Ход сработал. В итоге удалось понять, что скрэлинги намеревались торговать с викингами.

Если верить «Саге об Эрике Рыжем», Карлсефни и его спутники «подняли щиты», после чего туземцы и викинги «начали торг». Что первым делом и наиболее привлекало скрэлингов, так это «красная материя», которую они «оборачивали вокруг голов». Взамен они предлагали кожи и меха, поскольку имели на обмен «серые и черные меха и кожи всех сортов и видов». Они также хотели приобрести мечи и копья, но в обеих сагах упомянуто, что Карлсефни строго-настрого «запретил спутникам продавать оружие». Торговля между скрэлингами и викингами «продолжалась так какое-то время» до тех пор, пока у викингов не кончилась красная материя. Когда же случилось так, что из зарослей выбежал «громко ревущий бык», это чрезвычайно напугало туземцев, которые «побежали к лодкам и ушли на веслах на юг вдоль берега. После чего они [скандинавы] не видели их [аборигенов] в течение трех недель».

Сравнительно дружественные отношения между туземцами и пришельцами скоро нарушились, когда некоторые из аборигенов вернулись и — согласно «Саге о гренландцах» — один из них пал жертвой викингов при попытке «украсть» оружие (слово «украсть» автор почему-то взял в кавычки, хотя понятно, что аборигены всеми способами должны были попытаться завладеть более совершенным оружием белых людей, что и попытались сделать, за что естественно и справедливо понесли наказание. — Прим. пер.). Что бы там в действительности ни произошло, только «Сага об Эрике Рыжем» отметила «множество лодок местных, приближавшихся с юга», при этом люди в них были вооружены палками «и все… жутко вопили». Викинги «подняли красные щиты, держа их перед собой», а затем они «столкнулись в битве и сражались яростно. В воздухе летали стрелы и дротики, а туземцы использовали также и пращи». Скрэлинги принялись «ставить на шесты большой иссиня-черный шарообразный предмет. Они отправили его в полет по небу в направлении воинов Карлсефни, когда же он спускался, раздавался отвратительный звук. Все происходившее с предметом так напугало людей Карлсефни, что они не думали ни о чем другом, как о бегстве вдоль реки к высоким скалам, где викинги остановились и вновь изготовились драться». В тот момент Фрейдис, сестра погибшего ранее Торвальда, вышла из дома и, увидев викингов бегущими, прокричала: «Что ж вы бежите перед этими тварями? Вы, храбрецы!.. Будь у меня меч, я бы сражалась и получше, чем вы!» Но они не слушали ее, и Фрейдис, хотя и «не могла бежать быстро, потому что носила ребенка», сумела присоединиться к ним в лесу, «преследуемая туземцами». Тут она увидела мертвого викинга «с плоским камнем, застрявшим в его голове», и подобрала его меч, «чтобы защититься им», а скрэлинги уже толпами мчались к ней. «Затем она вытащила из рубахи груди и ударила по ним мечом. Это до того испугало аборигенов, что они в ужасе бросились обратно к лодкам и уплыли прочь. Карлсефни и его воины вернулись и восторгались ею за ее храбрость».

Шумное и громкое противостояние закончилось не особенно кровопролитно: викинги потеряли двух человек погибшими, но, в свою очередь, убили у аборигенов четверых или… «многих» (в зависимости от того, какому источнику верить). Однако викинги в поселении задумались о возможных последствиях. А что, если туземцы атакуют колонистов одновременно с лодок и с суши? Скрэлинги явились неплохо подготовленными — с пращами, если уж не с луками и стрелами, что, конечно же, встревожило и напугало Карлсефни и его спутников.

Согласно первым европейским исследователям, разнообразные племена и народности, рассеянные по территории Америки, имели сильные воинские традиции. Несмотря на краткость, сказания из саг так или иначе упоминают о военном искусстве скрэлингов. Они, судя по всему, отличались довольно неплохой военной организацией. Как повествуют саги, аборигены вполне могли за короткий отрезок времени мобилизовать значительное количество воинов и столь же быстро двинуть их в угрожаемый район для вступления в сражение. Храбрость в битве являлась важной составляющей их культуры, поскольку они выказывали готовность атаковать неизвестного и грозного на вид врага, о чем рассказывают нам саги. Туземцы отличались, кроме всего прочего, большой подвижностью, чем были обязаны в значительной мере легким кожаным лодкам, умением быстро отступать, что вовсе не означало поражение и бегство, как представлялось викингам. Аборигены выказали способность отходить, перегруппировываться и — усиленные — вновь атаковать, и атаковать с большей яростью. Как хорошо усвоили затем европейцы в Америке в более поздние времена — на протяжении столетий битв и сражений с туземцами, — стремительные наскоки и затем такие же быстрые отходы являлись типичными приемами их ведения войны.

Ну и, наконец, туземцы неплохо применяли оружие, которое даровал им Каменный век, особенно если вспомнить того викинга, убитого «плоским камнем, застрявшим в его голове». Не нужно забывать к тому же, что они владели оружием из дерева, кости, острых камней и сухожилий животных, сражаясь с людьми, вооруженными стальными мечами и копьями со стальными же наконечниками. Скрэлпнги располагали также, если можно так сказать, психологическим оружием, ведь они изобрели способ запугать противника вроде того иссиня-черного шара, который запустили против викингов. Что касается разведки, викинги, которые, конечно же, не могли знать окружающие окрестности так же, как туземцы, показали себя неважными скаутами. Судя по всему, они не установили местоположений баз местных жителей, не нашли их селений, чтобы атаковать их и разом подавить очаги возможного сопротивления, тогда как туземцы, безусловно, довольно быстро идентифицировали и, соответственно, подвергли нападению европейские поселения. Подобные тенденции и обнаруживают наличие действенных приемов наблюдения, которые, вероятно, давно практиковали туземцы для защиты сел от агрессии других враждебных им местных племен. Трудно даже представить себе, какие бури эмоций вызвало появление викингов среди туземных сообществ. Происходили ли те многочисленные скрэлинги, нападавшие на викингов, из одного племени? Или же они представляли собой соединенные силы разных местных отрядов, слившиеся воедино для противодействия непривычной и сверхъестественной угрозе? Жестокость и ярость викингов по отношению к туземцам явно не давали оснований воспринимать их как миролюбивых соседей, а потому вполне могли способствовать объединению племен, движимых единой целью — выбросить их вон. Как бы там ни было, контратаки скрэлингов в итоге подписали приговор любым дальнейшим попыткам устроения колоний в Винланде. Как повествует «Сага об Эрике Рыжем», викинги «уразумели, что, хотя та земля и была хорошей и благодатной, жить там и не быть вынужденными постоянно сражаться и находиться под угрозой им бы не удалось» — подобное заявление вполне достойно викинга.