Чтение онлайн

Даже издалека было видно, что курши вооружены куда хуже воинов братства. Плетеных кольчуг почти ни у кого не было, доспехи все больше слоеной кожи, да и крепкие железные шлемы редко увидишь. Многие накидывали на себя вместо доспехов шкуры зверей, а вместо шлемов надевали на головы оскаленные черепа. Лук, копье – у каждого, а вот что касается мечей или боевых топоров – их тоже не много. Хорошее железо – дорого, а курши – бедные.

Все эти курши, балты, ливы, эсты, финны – дикие народы, и всегда будут дикими. Они и понятия не имеют, что сражаться единым воинском строем, плечом к плечу с остальными, проще и лучше, объясняли молодым ветераны.

Особенно веселили островитян щиты нападающих – то слишком маленькие, то чрезмерно большие, самых причудливых, и зачастую самых неправильных форм. У свеонов, как и у других мореходов фиордов, все щиты были одинаково круглые, одного размера, отличались только раскраской и начертанными защитными рунами. Это удобно и практично для мореходов – вдоль бортов кораблей для щитов делали специальные гнезда, чтоб не путались под ногами во время хода деревянного брата, и любой щит без усилий вставлялся в любое гнездо. Кроме того, подобное единообразие делало строй монолитным с виду, когда ратники вставали в ряд или атаковали своим излюбленным фюлькингом-клином.

– Я слышал, что где-то здесь курши взяли в плен знаменитого конунга Рорика Гордого, деда Рорика Неистового… Насадили его на кол прямо на берегу. Может, он как раз здесь и висел… Ты, Сьевнар, еще не забыл Рорика? – ухмыльнулся Фроди Глазастый.

Знаменитый лучник держал в руках свой огромный лук, стрела положена на тетиву. Время от времени он, прищурившись, начинал вскидывать его и тут же опускал снова. Потряхивал головой, словно бы говорил сам себе – нет, не то расстояние, не стоит зря тратить стрелы.

– Помню, как не помнить…

– Наверное, здесь, где же еще? – согласился кто-то. – Морская дорога одна – вдоль побережья.

– Ничего, ждать не долго. Сейчас полезут, я чувствую, – бросил, не оборачиваясь, Гуннар Косильщик.

Он внимательно наблюдал за суетой на опушке, даже не прикрываясь щитом.

Курши словно услышали его слова. Закричали все разом, как по команде, и двинулись, наконец, на крепость. Сначала – неспешно, шагом, потом все быстрее. Передовые отряды, торопясь в битву, уже бежали. Задние, из-за их спин, все так же осыпали крепость стрелами, пущенными внавес.

Оберегаясь от них, воинам острова приходилось поднимать над собой щиты, закрываясь ими, как от дождя. Длинная стрела проткнула руку молодому Селю Красноглазому. Кто-то помог ему, обрубил наконечник, выдернул древко. Из раны хлынула кровь, часто закапала на песок, оставляя темные пятна.

– Вот и первая кровь на песке! – мельком отметил Сьевнар. – Скоро ее будет много. Покрасим песок…

Красноглазый натуго перетягивал рану лентой холста. Ругался, что получил рану, даже не скрестив железа с врагом. Видят боги, как может не повезти человеку!

Первую волну нападавших вели два вождя.

Первый – коренастый, плечистый, с оскаленным медвежьим черепом на голове и накинутой на плечи медвежьей шкурой, размахивал огромной дубиной, утыканной железными шипами. Светлая лохматая борода свешивалась ему почти до пояса, а усы стекали с губ, как два ручья. Он постоянно что-то кричал, широко разевая рот.

Второй – выше, стройнее, с мечом и прямоугольным щитом, на нем была длинная, до колен, кольчужная рубаху, и островерхий шлем с наличником, почти закрывший лицо. По виду – доспехи работы кузнецов фиордов. За этим вождем курши тащили тотем – длинную палку на которой скалился остатками зубов пожелтевший человеческий череп. Под ним – поперечная перекладина, где мотались волчьи хвосты, уже потертые временем.

Знатный, видимо, вождь, из самых главных у куршей, решил Сьевнар. А череп наверняка какого-нибудь знаменитого конунга, лишившегося головы на восточном берегу моря… Может, самого Рорика Гордого? Может, это он смотрит сейчас на земляков пустыми глазницами?

Курши приближались быстро, и теперь уже ратники острова взялись за луки. Стреляли не все, только самые меткие, остальные прикрывали их щитами и подавали стрелы. От такой слаженной работы стрелы летели непрерывно, только что не догоняя друг друга в воздухе, и многие находили цели.

Вот упал один курш, второй, третий… Кому-то стрела вошла в горло, и он покатился по земле, царапал, рвал ее, захлебываясь кровью… Кому-то – прямо в открытый рот, разом оборвав крик…

Курши не добежали до крепости, отхлынули назад как будто в ужасе. Стяг с черепом подался назад, мотая хвостами, словно руками всплескивая. Горячие головы уже потянули из ножен мечи, чтобы преследовать убегающих, но ветераны осадили их предупреждающими криками.

Эти уловки, как выманить врага из укреплений – хорошо известны.

И точно, нападавшие отступали не долго. Снова развернулись и устремились к валу. На этот раз их было еще больше, курши пошли на приступ уже всерьез, больше не изображая испуг.

Лязг, топот, гудение и завывание стрел, вскрики раненых, кличи ярости, знакомые призывы к Одину и богам-ассам…

Сьевнар много сражался в жизни, и в поединках, и в общем строю. Но, наверное, уже никогда не избавится от замирающего холодка внутри, что постоянно появлялся у него перед битвой, это он понимал. Страх? Да нет, не совсем страх, что-то другое… Когда видишь приближающиеся лица врагов, чувствуешь запах пота и крови, когда рукоять меча словно бы сама нагревается под ладонью, а сердце начинает колотиться часто и громко – это особое ощущение, не похожее ни что. Начало боя всегда отдавалось у него в груди и внизу живота, он уже привык к этому…

Нельзя не испытывать страх, можно не показывать его перед людьми и богами! – так любит говорить бесстрашный Гуннар.

Курши хлынули дружно, но перед самым валом наткнулись на скрытые рогатки и волчьи ямы. Земля и песок начали осыпаться у них под ногами, и воины проваливались вниз, натыкаясь на острые колья. Это задержало их, смешало в плотную, растерявшуюся толпу. А лучники фиордов стреляли все так же безостановочно, почти не промахиваясь с такого близкого расстояния. Остальные ратники теперь кидали копья и дротики. Били в упор, азартно, весело, надежно прикрытые щитами соседей.

Атакующие испугались уже непритворно, затоптались на месте, многие падали и многие начали пятиться назад.

Десятка два-три во главе с длиннобородым вождем в медвежьей шкуре все-таки прорвались к самому валу. Навстречу им выступили Гуннар Косильщик, Сюги Беспалый, Сьевнар Складный, Бьерн Железная Голова и другие лучшие мечники дружины, выскочил впереди остальных Ингвар Широкие Объятия со своей Глитнир, и прорвавшихся быстро смяли, рассыпали, как горох по полу…

Сьевнар сразу схватился с высоким воином с волосами, заплетенными в косы и мотающимися при каждом движении головы. Курш громко кричал, широко разевая щербатый рот, но двигался медленно, тыкал копьем, как вилами, налегая всем телом.