Чтение онлайн

— В чем меня обвиняют? — спросил я, вместо ответа.

Старший лейтенант крякнул и начал рыться в бумагах.

— А то вы сами не знаете, — говорил он, перекладывая папки. — Нападение на троих людей средь бела дня…

— На нас, — закончил я за него.

Тот перестал рыться и пристально посмотрел на меня.

— Ваше нападение и их убийство, — сквозь зубы сказал он. — У нас есть показания свидетелей, которые утверждают, что это вы спровоцировали конфликт. А затем, когда поняли, что силы не равны, спрятались за машинами и с помощью магии убили нападавших.

Вот даже как. Похоже о правосудие в этом мире не слышали. Продажные полицейские и купленные свидетели. Что дальше?

— Прекращайте ломать комедию, старший лейтенант, — твердо сказал я. — Вы прекрасно знаете кто я, и вот эти вот постоянные заглядывания в бумаги лишние. На нас с кар… Натаном напали средь бела дня вооружённые люди. Нам удалось уцелеть, но теперь нас обвиняют в обратном. Как вы вообще себе это представляете? Я без сил и магии, всю жизнь считавшийся недомерком, вдвоем с карликом подошел к трем автоматчиком и начал их провоцировать?

— Об обстоятельствах конфликта нам еще предстоит узнать, — ядовито усмехнулся дознаватель. — Ваши слова ничто, против показаний свидетелей, хоть вы и наследник одного из крупнейших родов в городе. Я бы советовал надписать вам чистосердечное признание. Чтобы хоть как-то уменьшить ваш срок.

— Какая-то чушь, — покачал головой я. — Давайте я для начала свяжусь со своим адвокатом, а после мы продолжим этот разговор.

Дознаватель, склонив голову, хрюкнул в кулак и начал активно складывать бумажки в одну стопку.

— У вас, конечно, есть такое право, — говорил он, не глядя на меня. — Мы предоставим вам защиту.

— Нет, — тут же отрезал я. — У меня свой адвокат.

— Да? — скривился дознаватель. — И кто же это?

Он посмотрел на меня исподлобья, и я сразу понял, что тут дело нечисто. Похоже адвокаты, полицейские и скорее всего суды, действуют заодно. Ни о каком правосудии в таких условиях и речи быть не может.

— Не ваше дело, — сквозь зубы ответил я. — Мне нужен один телефонный звонок.

Рожа дознавателя багровела от злости от такой самостоятельности. В его картинке мира все всегда было по-другому. Ну что я могу сказать, прежняя жизнь закончилась.

Меня отвели в какую-то комнатку, где я набрал номер телефона с карточки, которую заблаговременно забрал из своих вещей.

— Алло, — прозвучал в трубке настороженный голос.

— Кристина? — серьезно спросил я.

— Слушаю, — все также настороженно говорила девушка.

— Это Филипп Калашников, — сказал я. — Мы с вами виделись…

— Можете не продолжать, — прервала меня девушка. — Я помню вас. Вы спасли меня.

— Да, — сказал я. — Похоже теперь ваша очередь спасать нас. Мы тут в тюрьму попали…

— Я же говорила, — усмехнулась девушка.

— Впервые слышу, чтобы кто-то радовался, когда другие попадают в тюрьму, — задумчиво произнес я.

— Ой, — смутилась девушка. — Простите. Действительно слишком радостно прозвучало. Я не это имела ввиду.

— Ничего страшного, — кивнул я. — Вы сможете подъехать.

— Да, конечно, — подтвердила Краснова. — Буду через полчаса. Будьте там осторожнее, Филипп Эдмундович. До скорого.

В трубке зазвучали короткие гудки.

Адрес заведения, в которое нас отвезли ей похоже не требовался. Она сразу поняла, где мы находимся. А значит, что это довольно известное место, в которое свозят всех подчистую. Что еще больше меня склонило к мысли о высокой коррупции, если не в этом мире, то в городе точно.

Меня отвели в камеру, где карлик, громко чавкая, лопал бутерброд с ветчиной.

— Доканал их-таки, — с набитым ртом проговорил он. — А ы ооил еси э еть

— Чего? — переспросил я, нахмурившись.

Карлик с шумом проглотил кусок и снисходительно посмотрел на меня.

— А ты говорил песни не петь, — перевел он на человеческий язык свой пассаж. — Вот видишь, — махнул он куском своей добычи в руке. — Сработало! Вон там миска стоит с твоей порцией. Я тебе оставил. Цени!

Я подошел к соседней шконке, на которой стояла миска с бутербродом. Он не вызывал никакого доверия, но за неимением лучшего пришлось брать, что дают.

Усевшись на шконке, я принялся за трапезу.

— Картон и то вкуснее, — прокомментировал я, проглотив первый кусок.

— Не думал, что ты когда-то ел картон, — усмехнулся Натан. — Устричный сомелье Калашников, жрите, что принесли. Другого тут вряд ли дождешься. Хорошо хоть это дали. Так бы от голода сдохли.

— Плохо, что покормили, — нахмурился я, давясь картонным бутербродом. — Значит, рассчитывают продержать нас здесь долго. Нужно подумать, как отсюда выбираться.

— А что ты можешь сделать? — удивился карлик. — Стены антимагические. Да и дара у тебя нет. Думал своим шипом проколупать нам дыру для отхода? Сомнительное мероприятие. Лучше вызвать ту сексуальную адвокатессу.

— Я уже позвонил ей, — коротко сказал я.

— И? — выразительно посмотрел на меня карлик.

— Сказала, что скоро будет, — отмахнулся я от него. — Даже адреса не узнала.

— Конечно, не узнала, — усмехнулся Натан. — Мы же в Сером Приюте. Единственная тюрьма на всю округу. Здесь и СИЗО, и карцер, и чего только нет. Беда с твоей памятью совсем. Пара рюмок вискаря должны исправить положение.

— Ага, — кивнул я. — В этом вся причина. Расскажи-ка мне лучше, какого лешего мой кошелек делает у тебя?

Натан притих. Даже жевать перестал. Он отвел взгляд и аккуратно подбирая слова сказал:

— Да ты не в себе просто был. Вот я и подумал, что лучше уж все наши сбережения побудут у меня. Мало ли, какой финт еще ты выкинешь в следующий момент. А так все в целости и сохранности. Деньги — это твоя единственная суперспособность, больше-то не можешь ничего. Руками вон только махать. Кстати, зачем ты вырубил того верзилу? Солнечный свет не поделили?

Я усмехнулся его шутке, потому что пятно от солнца в камере, было единственным источником, который светил точно в середину и его было мало, чтобы освещать всю камеру. Однако на его попытку смены темы разговора не повелся.