Виксаныч (сборник)
Шрифт:
За это время сам «нарядила» отправил роман по инстанции и с волнением ожидал ответа.
Ждать пришлось недолго. Грянула «Ворошиловская амнистия».
– Э-э-э… Это была страшная амнистия, Миша, – прервал рассказ Виксаныч. – Сотни тысяч уголовников были выпущены на свободу. Большинство из них в скором времени вернулись в родные места, но перед этим они натворили столько бед по всей стране! Представь себе, в Одессе среди бела дня в центре города был повешен начальник городской милиции. Но вернемся к Мишарину. Он просидел еще четыре года. Политических не амнистировали. Только уголовников. Однако благодаря устранению «Крылатого» и тому, что вновь возвращающихся уголовников он встречал как старожил лагеря, его авторитет оставался непоколебимым, и эти годы Ленька провел относительно спокойно. Наконец и его реабилитировали. А дальше начались события, тайну которых Мишарин не знает до сих пор.
В канцелярии лагеря, где ему выправляли документы, Леньку спросили, куда он хочет ехать. Он задумался. Незадолго до этого Мишарин узнал о смерти своих родителей. Встречаться с друзьями-журналистами, которые его когда-то предали, он не хотел. А больше в Москве у него никого не было. И он назвал Ташкент. Там жила его дальняя родственница по отцу. Там он решил начать жизнь заново.
Однако в Ташкенте Мишарина ждало еще одно разочарование. Дверь по знакомому адресу открыл незнакомый мужчина и сообщил Леньке, что его родственница умерла пять лет назад. Такси еще не успело отъехать от дома, и Ленька вернулся на вокзал.
Там он долго разглядывал расписание поездов, гадая, в какой город ему махнуть. Трижды использовав приемчик с закрытыми глазами, он тыкал в расписание и трижды попадал на Москву. Тогда, решившись, он взял билет и сел в московский поезд.
На Казанский вокзал поезд прибыл с опозданием на 24 часа! Пассажиры охали и ахали, беспокоились: встретят ли их? Только Мишарин был абсолютно спокоен. Его встречать было некому.
– Ба! Ну наконец-то! Сколько можно тебя ждать! – Мощные объятия едва не задушили Леньку. Его крутили, вертели, мяли, хлопали по спине так, что он совершенно был сбит с толку.
– Вы не ошиблись? – успел спросить он, на долю секунды задержавшись на земле.
– Я никогда не ошибаюсь! – самодовольно громыхнул представительный мужчина в шикарном плаще и новомодной шляпе. – Что, брат, не узнаешь? А я тебя враз признал. Только не время сейчас болтать. Я поставил машину в неположенном месте. Пойдем быстрее, а то мусора привяжутся, а ну их к бису!
Семеня вслед за быстро шагающим фраером, Ленька суматошно перебирал в памяти знакомые лица, начиная с декана факультета МГУ и кончая прокурором. Нет, никто не был похож на этого шикарного, уверенно раздвигающего вокзальную толпу спутника. Когда они уселись в новенький «Москвич», фраер завел мотор и, давая ему прогреться, небрежным жестом бросил на заднее сиденье шляпу.
Задержался взглядом на Мишарине и вдруг улыбнулся:
– Что? Взаправду, что ли, не узнаешь?
От этой улыбки Ленька похолодел, как когда-то холодели зэки-покойники.
Машина рванула с места, и Леньку швырнуло на спинку сиденья. Бедняге показалось, что весь мир встал на дыбы.
– Ты чего молчишь как пришибленный? – донеслось до него из другого мира. – Ах да! Ты ведь не знаешь, как меня зовут. А зовут меня Петром. Фамилия – Андреев. Имя настоящее…
Они уже промчались проспектом Мира.
«Скоро будет ВДНХ, а дальше – загород и лес…» – мелькнуло в голове у Мишарина.
– Ты что там, в зоне, совсем разговаривать разучился? Или нездоров? – Не сбавляя скорости, Петр Андреев внимательно оглядел Леньку с ног до головы, словно повторяя их первую встречу в бараке. – Да-а, видок у тебя еще тот… Ничего, опять отъешься, быстро подлатаешься…
– А куда мы едем? – еле слышно спросил Ленька.
– На дачу.
– У тебя есть дача?
– Нет, это у тебя есть дача. Ха-ха! На твою дачу и едем. Чудно, правда? И машина эта твоя. Я даже без доверенности езжу. Поэтому и не хочу с ментами связываться.
«Значит, везет на хазу [10] , – решил Ленька. – Хочет на какое-нибудь дело подписать… Не-ет, милок! Ты не хочешь с ментами связываться, а мне они сейчас как Христос-спаситель. У пешего же поста выскочу из машины и заору: “Караул!”. Жаль только, что гонит он сильно. Насмерть расшибусь… А может, только переломаюсь?»
Сквозь эти размышления до Леньки с трудом доходил смысл слов Петра-Нарядилы.
– …а потом думаю, дай ка еще раз сунусь к ним. Изловил редактора, отвел его в «Арагви», там он мне, как миленький, всю ходку расписал. Так что наш роман за четыре года пять раз переиздавался. Во, брат, как! Я, конечно, и письма трудящихся организовал. Старые связи помогли. Всю редакцию мешками с письмами завалил.
10
Хаза – дом, притон разврата.
В Ленькиной памяти всплыли какие-то далекие события, какой-то роман… А слова «пять переизданий» заставили его встряхнуть головой и прислушаться к тому, что говорит попутчик.
– Только вот твою половину гонорара я не мог получить. Поэтому тебе ничего и не посылал. А потом в редакции надоумили. Оказывается, твои родители, царствие им небесное, по заявлению от тебя могли приобрести недвижимость на твое имя. И даже машину. Ну, твое заявление я сам сварганил. Чтобы волокиты не было. Пришел к родителям, они тогда еще живы были… А когда все оформил, отписал тебе. Только ты уже откинулся [11] . Вот и пришлось мне тебя двое суток встречать и твои ксивы [12] охранять… – С этими словами Петр-Нарядила открыл бардачок и сунул Мишарину в руки ворох документов. – А завтра сфотографируешься и получишь паспорт, я договорился… Ну а как окончательно подлатаешься, примемся за работу. У меня уже столько сюжетов в башке…
11
Освободился.
12
Документ, паспорт, удостоверение личности.
Ленька тупо разглядывал документы.
«Пять переизданий, дача, машина, документы…»
Впереди замаячил милиционер, стоящий возле своего мотоцикла.
«За работу, сюжеты в башке…»
«Да на черта он мне нужен?!»
Спаситель-милиционер все ближе.
«Сейчас прямо с документами вывалюсь на обочину… Дьявол! Какая скорость!»
Милиционер уже в десяти метрах.
«Вот! Сейчас!..»
Они пронеслись мимо. От страха Ленькины мысли приняли ясный и четкий порядок.
«А ведь не он мне, а я ему на черта нужен! Ведь то, что я тогда написал, я могу сколько угодно повторить… левой ногой… А вот для того, чтобы это «левоножье» переиздать пять раз!.. Для этого нужно чудо… Или такая вот бандитская хватка!»
Если сказать, что я был взволнован рассказом Учителя, значит, ничего не сказать.
И сам Виксаныч не мог успокоиться.
– Нет, Миша, вы только подумайте! Каковы! Андреев и Мишарин! Вдвоем! На конференции выступают! Учат, как надо писать… эти вот… детективы!.. Поразительно!..
Страсти по А. Н. Островскому
– А-а-а-а-а! – Я подпрыгнул так, что телефонный шнур взмыл под потолок, а сам телефон, совершив тройной кульбит, шлепнулся на пол. Сколько я не пытался привести его в чувство, ничего не получалось. Честно говоря, я не очень-то и пытался. Было некогда.
Бросив бездыханный аппарат, я что есть духу помчался в театр.
Пока я бегу, вкратце расскажу, что случилось.
…В трубке телефона раздался голос моего приятеля Валерки Зименкова: