Чтение онлайн

— Извини его,— прошептал Митридат, ткнувшись носом в материнскую щеку.— У Тирибаза один недостаток— он никому не доверяет.

— По-моему, это величайшее достоинство,— заметила Лаодика.— Такой друг и телохранитель поистине бесценен, невзирая на ту бесцеремонность, с какой он исполняет свой долг.— Царица улыбнулась и добавила:—Я велю поставить в свою спальню еще одно ложе… для Тирибаза. Хочешь взглянуть на мою спальню, вернее, на нашу спальню?

— Хочу,— ответил Митридат,— но сначала я хотел бы увидеть своего сына.

Махара привела за руку пожилая служанка.

Мальчика, по-видимому, подняли с постели, так как он выглядел заспанным и недовольно тер глаза кулачком.

Увидев мать, малыш подбежал к ней и обнял ее колени.

Сидевшая на стуле Лаодика указала пальцем на сидевшего напротив Митридата.

— Посмотри, сынок, это твой отец.

Застывшая у дверей служанка умильно улыбалась, глядя, как Митридат берет малыша на руки, целует его.

Ребенок серьезными глазами глядел на мускулистого рослого воина с золотистой вьющейся шевелюрой, который подбрасывал его на руках.

— Осторожнее!— беспокоилась Лаодика.— Не испугай его.

— Мой сын ничего не должен бояться,— смеясь, говорил ей Митридат.— Он и не думает плакать. Гляди, какой он невозмутимый! Сколько ему лет?

Лаодика молча показала два пальца и негромко добавила:

— И два месяца.

— Ты останешься у нас?— наконец вымолвил мальчик, обхватив ручонками крепкую отцовскую шею.

— Да,— кивнул сыну Митридат.

— Насовсем?— уточнил ребенок.

— Насовсем.

После этого детское личико впервые озарилось улыбкой, счастливой улыбкой ребенка, не ожидавшего, что у него такой красивый и молодой отец.

* * *

Ночью, нежась в мягкой постели, мать и сын делились пережитым за почти трехлетнюю разлуку, задавая друг другу множество вопросов.

— Я слышала, Статира родила тебе дочь?

— Да. Апаму.

— Теперь у тебя есть сын и дочь, рожденные от матери и сестры.— Царица печально вздохнула.— Все это чудовищно, конечно. Хочется надеяться, что Судьба будет милостива к этим детям, зачатым в кровосмесительных браках.

— У меня есть еще одна дочь от другой жены,— признался Митридат.— Эта женщина— дочь Маргуша, царя скифинов. Ее зовут Олдуз. Дочь очень похожа на нее. Я дал ей имя Орсабарис. Вернее, так пожелала назвать девочку Олдуз.

— Она, наверно, своенравна, эта Олдуз?— спросила Лаодика.

— Этого у нее не отнимешь,— усмехнулся Митридат.— Зато Олдуз прекрасно ездит верхом и бьет из лука. А ее приданое— пять тысяч всадников— очень мне пригодилось в моих походах.

Лаодика помолчала, потом спросила:

— А кем буду я, Митридат? Твоей женой или наложницей? Роль матери мне уже как-то не подходит, не находишь?

— Ты будешь моей женой, причем самой любимой,— без раздумий ответил Митридат.

— Отрадно слышать,— прошептала Лаодика, прижимаясь к сыну.— О Гера, как далеко я зашла! Не осуждай и не казни меня за это, о светлоокая супруга Зевса.

— Не тревожься, моя любимая.— Митридат провел ладонью по волосам матери.— Я теперь властелин Понта и могу делать, что захочу.

— Как ты поступишь со своим младшим братом?

— Я не причиню ему вреда, обещаю. Кстати, где он?

— Он здесь, во дворце. Прячется. Боится твоего гнева. После твоих побед его все бросили: Стефан, Дионисий, Гергис и бежали ко мне в Амис. Пришлось и нашему Добрячку перебираться ко мне под крыло.

Лаодика засмеялась.

— Я, пожалуй, оставлю его в Амисе, только приставлю к нему верных людей,— после краткого раздумья сказал Митридат.— Ты не против?

— Ты— царь, мой милый. Твоя воля— закон. В том числе и для меня.

Лаодика придвинулась к сыну, прикосновениями рук вновь призывая его к соитию. После стольких лет вынужденного воздержания в ней опять проснулась ненасытная жрица любви.

Митридат-младший предстал перед своим братом, трясясь от страха. Он бубнил что-то про то, будто его против его воли сделали царем и что он с радостью избавляется от царской диадемы.

— Полно, брат. Я не держу зла на тебя. Митридат-старший обнял своего брата-тезку и усадил рядом с собой.

Находившаяся при этом Лаодика лучезарно улыбнулась и сказала:

— Ваш отец оставил вам обширное царство, дети мои. Вам обоим хватит дел и забот для того, чтобы сделать Понт процветающим. Первый шаг к этому— прекращение вражды между вами.

— Мать мудро говорит,— произнес Митридат-старший, протянув брату руку.— Давай же поклянемся при ней в вечной дружбе. Что может быть прекраснее такого союза между двумя братьями!

Митридат-младший охотно согласился с этим.

Он без колебаний произнес нужную клятву и долго тряс руку старшего брата. В его лице не было ничего, кроме радости, что все так счастливо для него разрешилось.

В тот же день Лаодика устроила во дворце пиршество в ознаменование примирения своих сыновей.

Кроме знатных граждан Амиса на пир были также приглашены военачальники из войска Митридата.

Столы были накрыты в тронном зале, стены которого были расписаны в греческом стиле сценами из Троянской войны, а мозаика на полу была выложена разноцветными камешками в виде цветов и виноградных лоз.

На фоне строгих греческих гиматиев одеяния скифинов, штаны и короткие замшевые куртки с нашитыми на них серебряными бляхами выглядели немного чудаковато. Длиннополые кафтаны персов поражали яркостью расцветок и широкими в сборку рукавами.

Каждый стол был рассчитан на трех пирующих; столы были расставлены по обе стороны зала.

Три стола стояли на небольшом возвышении, там, где обычно стоит царский трон, но сейчас его не было. За центральным столом восседала Лаодика и оба ее сына. За одним из боковых столов сидела Антиоха и с нею военачальник Диофант и дядюшка Стефан. За другим — Сузамитра, Фрада и Артаксар. Таким образом, все занимающие места на возвышении были царского рода.

Антиоха была в длинной столе вишневого цвета с вызывающе открытыми плечами и полуобнаженной грудью. Столь же вызывающе она накрасила губы и подвела зелеными тенями глаза. Благодаря алебастровому порошку ее лицо выглядело бледным. Это только подчеркивало синеву ее глаз и яркость напомаженных губ.

Девушка ревниво поглядывала туда, где сидели и о чем-то шептались ее мать и старший брат.

Стефан, отчаявшись разговорить замкнутую Антиоху, завел беседу с Диофантом, который охотно ее поддержал. Оба были людьми образованными и достаточно остроумными, поэтому легко нашли общий язык.

На царице было облегающее египетское платье из белого виссона. Золотые браслеты украшали ее руки от кисти до плеча, на груди лежали яхонтовые и лазуритовые ожерелья. Голову Лаодики покрывал пышный черный парик, какие носили знатные египтянки. Поверх парика была надета диадема из тончайших золотых пластинок с мизинец шириной, спереди диадема была украшена головой сокола.