Чтение онлайн

Когда передвижной кран, вызванный из Бристоля, остановился возле места аварии, Лестер сделал томившимся в очереди водителям знак остановиться. Шофер передней машины — это был черный «воксхолл» модели семьдесят девятого года выказал явное нетерпение и попытался ослушаться указания полицейского. Лестер не на шутку разозлился и энергично замахал обеими руками. «Воксхолл» остановился. Двое парней в зеленых комбинезонах из аварийной команды подошли к разбитому автомобилю посмотреть, как лучше освободить его го стального плена. А Лестер в этот момент достал блокнот и карандаш. Наказывать строптивого водителя «воксхолла» он вовсе не собирался, просто решил его слегка припугнуть. Для чего и записал номер его машины.

Что ж, однако, за странные и забавные вещи творятся на белом свете? В левой половине блокнота его собственным почерком, оказывается, тоже записан этот номер. И подчеркнуто: В розыске. Это сообщение он принял вчера после полудня перед тем, как сдать дежурство. В нем говорилось что-то о сбежавшем насильнике. Впрочем, коллега Дьюрхем посвящен в детали этой истории.

Лестер сунул блокнот на место и обернулся. Дьюрхем по-прежнему находился возле шлагбаума, в полутора сотнях метров от разбитой машины. Инспектор встал перед «воксхоллом», поднял руку и сделал водителю знак подойти. Через несколько секунд открылась дверца, и из машины вышел бородатый мужчина в очках. В руке он держал похожий скоре на ящик небольшой чемодан. «Сбежавший садист тут ясно ни причем», — подумал полицейский, не подозревая, что настоящий преступник на фотографии в еще меньшей степени соответствует образу скрывающегося насильника, который сложился в его представлении. Водитель подошел ближе, оказавшись между совей машиной и перилами моста.

Ребята из аварийной службы не обратили внимания на то, что произошло мгновение спустя. Сидя на корточках у перил на противоположной стороне, они обсуждали, применять ли им автоген или обойтись без него. Зато дама, сидевшая за рулем следующего автомобиля, не без оснований наблюдала за происходящим, разинув от удивления рот.

Когда полисмен опять поднял руку, водитель «воксхолла» двинул его чемоданом с такой силой, что блюститель порядка оказался в глубоком нокауте. Чемодан от удара раскрылся, и целая груда каких-то бумажек посыпалась через перила в реку. В глазах за стеклами очков дама прочитала неприкрытый ужас. И, похоже, причиной его были именно эти бумажки, а вовсе не бедняга-полисмен, рухнувший во весь рост вдоль перил с шишкой на лбу и издававший жалобный стоны.

Водитель отшвырнул пустой чемодан, шмыгнул в машину и уселся за руль. Выпустив в лицо несчастному полисмену струю выхлопных газов, «воксхолл» тронулся. Он ободрал борт, задев искореженную легковушку, получил вмятину, объезжая передвижной кран, и, наконец, быстро покатил к противоположному концу моста. Там его по всем правилам остановил дежурный у шлагбаума, и водитель заплатил за проезд двадцать пенсов. Стоявший рядом инспектор Дьюрхем пожелал, что такому славному красавцу нанесены две безобразные раны. «Воксхолл» проехал дальше, а Дьюрхем обернулся, решив, что кто-то позвал его с места аварии. Он сел в патрульную машину и поехал туда.

Внизу, на берегу реки Эйвон стояли два мальчугана и уныло глядели на воду. Ранним утром они отстояли очередь на бирже труда, но работы для них так-таки и не нашлось. Да и то, разве они не знают, что куда как более зрелым и опытным работникам просто-напросто бороться приходится, чтобы занять одно из немногих свободных рабочих мест? Впрочем, рыба, кажется, тоже клевать не собиралась.

Внезапно воды на поверхности ожила и вскипела. Странные всплески заставили ребят поднять глаза. Ветер дул с запад, и прямо над их головами порхали подгоняемые им тысячи каких-то бумажек. Словно серебряные, светились и поблескивали они в сероватом утреннем свете. Вся расселина оказалась покрыта ими.

— Что это, как ты думаешь, Майк?

— Рекламные листовки сбросили с самолета.

— Что-то я никакого самолета не видел.

Когда же первая бумажка коснулась земли неподалеку от рыбаков, они одновременно выпустили из рук удочки. Потом бумажки посыпались, точно осенняя листва под мощным штормовым порывом. Многие падали в реку, другие — на тот берег, где проходила железная дорога, третьи — разнесло по склону, ведущему от шоссе к воде. И все же рыбакам досталось немало, и они набили свои пустые рыбацкие сумки с такой скоростью, что им позавидовал бы любой хомяк, создающий запас еды на зиму. (Майк, к примеру, ухитрился принести домой своему безработному отцу почти десять тысяч фунтов).

Затор на шоссе А-4 оказался даже покруче пробки на мосту. Сперва один из водителей, резко затормозив, вылетел из машины и бросился к ближайшей бумажке. Pennies from heven! — завопил он в восторге. И тут началось…

Во второй половине дня — совсем в другом месте — красного цвета трайлер с прицепом заехал на небольшую стоянку, где было припарковано лишь несколько машин. Шофер открыл дверцу, спрыгнул на землю и зашагал в сторону ближайшего мотеля.

Минутой позже чья-то рука отогнула изнутри край брезента, покрывавшего кузов прицепа, и в проеме показалось настороженное лицо. Сделав проем пошире, на землю из кузова спустился бородач с темно-коричневым чемоданом в руке. Он запахнул брезент, стряхнул пыль и грязь с одежды и подошел к скамейке, разминая явно затекшие за время путешествия в неудобной позе среди пустых ящиков и пластиковой тары члены.

Впрочем, все эти неудобства ничто по сравнению с утренним кошмаром. Когда полисмен на мосту жестом приказал ему вылезти из машины, он понял, что оказался на краю крутого обрыва. Так, может быть, сыграть красиво сейчас, пока он еще на высоте положения? Сказано-сделано. Но когда деньги посыпались из чемоданчика и разлетелись на подхватившем их ветру, он ощутил это, как начало собственного падения. Все остальное происходило, будто в тумане. По дороге в Бристоль по звуку полицейских сирен он догадался, что погоня приближается. В городе он сразу свернул в первый попавшийся переулок, остановил машину возле какой-то булочной и дальше продолжил путь пешком. Зашел в незнакомое кафе, сел в автобус. В общественной бане переоделся. Зашел еще водно кафе. Запомнился ему полисмен с глазами, словно стальные шары. И еще узкий дворик, где стоял трайлер красного цвета с работающим мотором. Ну что ж, поехали, куда глаза глядят.

Да, путешествие выдалось не из самых веселых. Поездка из Бристоля в — Лондон? Бирмингем? Типперери? — предоставила ему повод оценить свое положение. По-видимому, его следовало бы назвать весьма плачевным, а с учетом грандиозных замыслов авантюриста с тронхеймской улицы Свердруп, просто-напросто унизительным. Во что воплотились великие мечты? Как, разве это не Мортен Мартенс бросает жетоны на стол водном из аристократических казино Вест Энда? Почему его не видно на скачках в Эскоте и Дерби? Почему он не ловит лосося в Шотландии? Почему не живет в это время года в роскошном гостиничном номере в Сидмуте?

Почему?

Почему?

Почему?

Все это были мечты, а сейчас он сидит на скамейке, не ведая, где находится, точно обыкновенный бродяга. Так, может, все дело в падении? Может, в результате он просто занял свое законное, уготованное ему место?

Он перелистал странички паспорта и записной книжки, разглядывая фотографии Одда Кристиана Гулльхауга и Питера Кокрейна. Не хватало только карточки поэта Уильяма Смита. Он зажег трубку. Нет, трубку он не забыл, а вот пистолет оставил по собственной воле. Он пересчитал деньги и выяснил, что является обладателем пяти тысяч ста десяти фунтов стерлингов — в подлинных купюрах. Выходит, дна пропасти он еще не достиг.

Мортен встал и поднял чемодан. На белой табличке было написано: «Pare i gare unig». Он замотал головой и зажмурился, но буквы от этого не изменились. Он посмотрел на другую табличку у въезда на стоянку.

I mewn. Мортен снял очки, но и это не помогло. Нет, у него, наверное, просто зрение ослабло после долгого пребывания в кузове прицепа. Городок, однако, был действительно красив, хоть и мал. Он расположился в зеленой долине между двумя грядами холмов. На вершине одного из них угадывались развалины какого-то замка. Вдоль подножия холмов виднелись старинные, уютные домики. Тихий канал. На дне долины речушка. В общем, обыкновенный рай. Ну, а в раю, как известно, говорят на незнакомом языке.