Чтение онлайн

«НАМ», — отметил Грибанов. Почему-то ему была неприятна такая причастность Вегардсона. Он встал с лавки.

— Вы уже уходите?

— Да, что-то здесь холодно.

— Холодно? — оторопело похлопал себя по пузу Вегардсон. — Здесь семьдесят градусов.

— Я не это имел в виду?

— А я-то думал поплавать…

— Вы сможете поплавать потом. А сейчас давайте вернемся в раздевалку и все сделаем.

— Хорошо-хорошо. — Норвежец кряхтя поднялся на ноги, и они вместе отправились в душ.

Потом Грибанов вернулся в свою кабинку. Пока он вытирался, в кабинку, в зазор между полом и стеной, втиснулся чемодан. Смехотворный способ, конечно, но он не возражал — Вегардсон просто исполнял инструкции Третьего отдела о проведении наиболее секретных операций за границей. Грибанов молниеносно открыл чемодан, выложил его содержимое на скамейку и запихал в него собственные шмотки. Потом закрыл чемодан и пихнул его обратно в щель. Ему возомнилось, что норвежец за перегородкой прошептал «Ни пуха ни пера!»

Грибанов вынужден был признать, что новая одежда была хороша без дураков. Теперь он действительно станет западноевропейцем, с головы до пят. Все, от носков до галстука, сидело как влитое и очень ему шло (все свои размеры он отослал заранее). Больше всего ему понравился костюм и пальто из полиэстера. Оба новенькие, с иголочки, и темно-синий цвет сразу пришелся ему по вкусу. То, что ему удалось рассмотреть в маленькое зеркальце, показалось ему даже слишком роскошным. Типаж выдержан точно: как раз так выглядят на последних фотографиях торговые представители солидных фирм. В кармане лежал ключ с выбитым на нем номером и потертый бумажник, как и обещал Вегардсон Он положил в него удостоверение личности и пересчитал деньги — три тысячи наличными и чековая книжка. Все в порядке, можно приступать.

Последнее знакомство с картой. Негоже Арвиду П. Енсену, фактически местному уроженцу, слишком часто пользоваться картой прилюдно. Он зазубрил названия важнейших улиц. Как выйдет, налево и по Драмменсвейен до центра. У него еще четыре часа до поезда. Потом Виктор Иванович сунул карту в карман, сдал в окошко ключ и полотенце — дама даже не взглянула на него — и вышел.

Температура была чуть ниже нуля, но солнце, показалось ему, припекало жарче, чем в Москве. Подойдя к Нобелевскому институту, он остановился перед бюстом Нобеля и оглянулся через плечо. Кроме пожилой женщины с мопсом на поводке, прохожих нет. Можно расслабиться и насладиться видом. Он рассматривал голову Нобеля. Получал ли кто из русских Нобелевскую премию? Да, вспомнил он, Сахаров, в 1975 году. Но ему не разрешили поехать за ней в Осло, потому что он предатель и создатель водородной бомбы. Чудно — в последние годы за редчайшими исключениями норвежцы раздают премии только предателям и разжигателям войн. Киссинджер, Бегин… Да и сам Нобель хорош, разве не унесло его изобретение миллионы жизней в двух мировых войнах? Грибанов еще не разобрался в этих противоречивых мыслях, когда усилием воли заставил себя идти дальше — естественно, не подозревая, что четырьмя годами раньше на этом же месте стоял норвежский предатель и думал о том же самом [7] .

Миновав Королевский дворец, он стал узнавать знакомые по открыткам виды. В Студентерлюнде (кажется, это называется теперь Говорильней) вовсю копошились рабочие. Ну да, здесь пройдет церемония награждения победителей соревнований.

Соревнования. Товарищи по команде, вдруг да выбравшиеся побродить по городу, вряд ли ожидают встретить здесь отправленного в больницу физиотерапевта; они и не узнают своего доктора в респектабельном норвежском бизнесмене. К тому же вся команда тренируется в Нурдмарке — Литвинов, к примеру, сопровождает прыгунов с трамплина в Мидтстюбаккен.

Поэтому Грибанов спокойно остановился рядом с газетным киоском у кафе «Гранд» и купил «Дагбладет», «Верденс Ганг», «Афтенпостен» и «Адрессеависен». Когда он читал их в Москве, они бывали порой даже недельной давности, и впервые в жизни он держал в руках свежий номер. И почему-то тут же он вспомнил и почувствовал, что у него с утра во рту не было ни крошки. Как уверенный в себе и ценящий качество Арвид П. Енсен, он вошел в «Гранд» и заказал себе кофе с бутербродами. Он едва сдержался, чтоб не начать восторгаться быстрым обслуживанием: в Москве на это ушел бы как минимум час. Видела б меня сейчас Лариска, подумал он довольно. И кофе и еда оказались безупречны. Потом он закурил мягкие американские сигареты и огляделся. Глупо было отрицать, что он находится в богатой стран, — все были одеты красиво и по-разному, и вид у всех совершенно беззаботный. Неужто так же хорошо по всей стране? В этом он сомневался. Капиталистическая система строится на безжалостной эксплуатации большинства населения. Правда, он знал, что и картина пугающих западных условий жизни, которой потчует русских Кремль, тоже неправдива. Его занятия Норвегией говорят о другом.

Он углубился в газеты. Нужно во всех подробностях разобраться в том, чем живут сегодня норвежцы. Понедельник, 15 февраля: Оддвар Бро против формулы чемпионата? Академики требуют двадцатипроцентного увеличения субсидий к весне. (Это как?) Нарастает волна протестов в Польше: в Познани арестованы 194 демонстранта.

В «Гранде» он просидел почти два часа, а остаток времени просто бродил, рассматривая витрины. Он пересчитывал цены в рубли и пришел к обычному выводу, что, даже с учетом обменного курса, норвежские зарплаты так высоки, что товар обходится покупателю дешевле, чем в Союзе. А выбор! Лариска бы просто очумела от этих одежных магазинов. Надо не забыть потом купить ей что-нибудь.

Ровно в половине третьего он вставил ключ в замок ячейки в камере хранения, а четвертью часа позже Грибанов вошел в скорый поезд Осло — Трондхейм, неся чемодан и кейс. По-хорошему, он бы должен был лететь, но ему хотелось побольше посмотреть. Он ничем не отличался от типичного норвежского бизнесмена, если б не одно «но»: переодеваясь в Весткантбаде, он оставил себе не только удостоверение личности, но и еще одну вещь, опасную, но, может статься, незаменимую, которую он тайком вывез из Союза — пистолет. Если, против всех ожиданий, неприятель накроет его, он по инструкции должен проглотить яд. Но Грибанов собирался выжить. И при необходимости отстреливаться — от неприятеля.

или на Северный полюс часто разбивает базовый лагерь на расстоянии последнего решительного броска от цели. Мортен Мартенс, прочитавший за эти годы без счета книг о рискованных операциях в абсолютно безлюдных местах, не сомневался, что и он должен действовать таким же образом, но внезапно включившийся обратный счет заставил его импровизировать. Вообще-то он загодя составил внушительный список всего, что необходимо заранее переправить поближе к укрытию: в перечень попало, естественно, все необходимое из провианта, одежды и утвари. Признаться, детальное продумывание снаряжения доставляло ему удовольствие. Но неожиданный визит старшего инспектора Рённеса заставил его действовать очертя голову и обустраивать базовый лагерь, почти не заглядывая в список.

Ему безумно повезло, что Рённес не сунулся в другую типографию — в Трондхейме полным-полно полиграфистов, которые легко сложили бы два и два и открыли бы инспектору глаза. И все-таки он не чувствовал себя в безопасности. Даже если он будет водить полицию за нос, Грегерсену может в любую секунду прийти в голову верная догадка, а тогда уж полиции не потребуется много времени, чтобы выяснить: «Польше нужна еда» отпечатала свою берущую за живое брошюру в той самой типографии, куда полиция решила обратиться за советом.

Рённес проговорился, что полиция не вполне уверена в том, что имеет дело с уголовным преступлением; другими словами, сегодня полиция расследует, были ли израсходованы собранные пожертвования по назначению. Существует несколько организаций и частных фирм, переправляющих деньги и продукты в Польшу, но до сих пор ни одна из них не сообщила о том, что получила средства от господина Мольтке или «Польше нужна еда». Но следствие не исключало возможности, что имеет дело с эксцентриком, скрывающим свою милосердную деятельность, — случаи такого рода известны.