Чтение онлайн

Новобранцы площадку освободили, а она так и не опустела. Теперь инструкторы воспользовались заминкой перед плановыми учениями, чтоб размяться. Самим тоже форму нельзя терять, иначе какой из тебя инструктор? С приятным щебетом в груди я вернулся на своё прежнее место, за трибуны. База вновь загудела, в этот раз куда приятнее, чем вчера. Знакомая атмосфера, практически родная. Война поймёт, если на время ты о ней забудешь, а затем напомнит о себе самым внезапным способом.

— Присоединитесь?

Я не сразу среагировал на вопрос, решив поначалу, что обращаются не ко мне. Несколько пар глаз уставились в мою сторону, на лбу аж горячее пятно выскочило. Я подпрыгнул на месте, машинально поправив китель. Инструкторы встали вкруг в самом центре площадки, восстанавливая дыхание. Один из них что-то настраивал на своём НОТ-СОУ-СМАРТ, чуть после загорелось знакомое табло, там три сотни кругов. Обновлённый счётчик.

— Мы тоже хотим попробовать! Будете с нами?

Все встали на стартовую линию, словно без меня точно не начнут. Я снял китель, поправил майку. Лёгкий стыд пнул по заднице, ведь я точно физически выглядел не так, как молодые ребята, но мне сможет помочь опыт. Как ни крути, а такое не вытравишь из тела, как ни старайся. Я занял своё место, сердце бешено стучит от одного волнения. Родство с братьями по оружию воодушевляет до обморока, и глупая улыбка растягивается на морщинистом лице как самый очевидный итог. Я чуть выровнял сердцебиение и вернул ровность дыхания, не до конца веря, что правда так быстро согласился на забег.

Сигнал дал один из инструкторов. В отличие от новобранцев все начали с ускоренного шага, лишь после круга десятого постепенно увеличивая темп. По периметру площадки повторно началось столпотворение, и я готов поклясться, что на матовом стекле рубки проявился силуэт, хоть и не проверял, точно ли это. Ажиотаж возвращался, это подстёгивало бежать дальше, совсем чуть-чуть прибавив в прыти. Дыхание на месте, сердце бьётся ровно, без скачков, которые обычно как удар под дых. Сотня кругов позади, а я только слегка вспотел. В толпе возгласы одобрения, кто-то подстёгивал рвануть что есть сил и показать, кто тут самый главный. Один из инструкторов предложил грузы нацепить в дань традициям. Мне даже не пришлось позориться с отказом — остальные практически моментально отмели идею.

Ещё пятьдесят кругов преодолены. Вот тут и началась борьба с собой. Передо мной два человека, за спиной тройка. Сбавлять темп точно не имею никакого права, а если разгонюсь, то придётся сохранять скорость, ведь первые бежать медленнее точно не станут. Вот только ноги словно из ткани, готовые подогнуться в самый неподходящий момент. Дыхание тоже слетело с курса, за ним и сердце скачет как ему угодно, в случайном порядке. Что меня тянет обязательно выполнять экзамен новобранца — ума не приложу.

Грузное пыхтение вырывается из груди, на это стали обращать внимание все, кроме меня. Они молчат, хотя практически обязаны вывести меня с площадки и проверить моё состояние. Дело в возрасте, и им тоже стыдно тыкать меня в это. Унизительный круг замкнулся, все по итогу молчат. Тут-то и наступило резкое ухудшение, оно больше от осознания, что я совершил немалую ошибку и не готов её признавать. Бремя глупости свалило меня на пол, по инерции я ещё пару метров прокатился кубарем и свалился у ног новобранцев. Вскрики, местами похожие на детские или даже девчачьи, проскочили в толпе. Словно вся база без исключения собралась посмотреть на мой позор, он утягивает меня во тьму обморока.

Последнее, что слышу — это топот инструкторов, их лица расплываются, за их затылками яркий свет фонарей становится клинком, режущим мои глаза. Я смыкаю веки, в то время как нижняя челюсть сама по себе отвисает, надавливая на горло. Тяжесть во лбу невыносимым грузом сначала придавила к полу, потом рассосалась, отправив меня в глубокий сонный бред…

***

Мне привиделось, как стадо Анухе скачут по пустыням Плутона и растворяются в мареве заката. Они кричат и пищат, улетучиваясь как пыль. Солнце горит словно костёр, такой далёкий, и тепло до меня не доходит. Стук по земле пытается убедить, что я ещё жив, но верится с трудом. Картина начала сращиваться, когда топот лапок гусениц превратился в шаги сопровождавших меня инструкторов. Фонари на потолке длинного коридора сменили солнце из моего сна. Стоны насекомых обернулись возгласами людей. Из обрывков их мыслей понимаю, что во время забега я отключился слишком надолго, чтоб меня просто можно было пошлёпать по щеке и облить водой. Их суета доказывала один единственный факт — всё обернулось куда хуже ожидаемого. Сколько бы ни был молод разумом, а забыл, что тело моё отдало все силы службе, и это было много лет назад. На что надеялся, вставая на одну линию с молодняком?

Меня закатили в огромный белый кабинет. Медицинское отделение, где всегда пахнет чем-то еле уловимым. Такой аромат больше нигде не встретишь, и вот он снова царапает ноздри. Противно до дрожи, она прокатилась по всему телу, от чего кровь забегала по венам. Стало теплее, я ощутил себя более живым. Это хорошо, вот бы ещё силу в ногах иметь, а то кажется, будто попытаюсь встать и свалюсь как парализованный. Вокруг людей меньше, только суть не изменится — я опять докажу собравшимся и себе в том числе, что гонка за первенство по силе с треском провалена.

Надо мной возвысился Лекарь. Таким становишься лишь после прохождения нескольких военных операций. Выглядит как мой ровесник, только глаза более безжизненные, буквально циничные. И не таким станешь, долгие годы собирая сослуживцев по кусочкам во что-то хотя бы отдалённо похожее на человека. По его команде все лишние покинули кабинет, мы остались вдвоём. Лекарь выпал из моего поля зрения, брякая металлом где-то в стороне.

Шея не сразу поддалась, но по итогу позволила повернуть голову. Высокий мужчина настраивал огромный аппарат, прямо при мне производя починку. Махина скрипела, её экран еле показывал информацию. Я такие аппараты видел только в старых словарях — сканеры серии FOS14. Производят полную проверку твоего состояния, только при этом работают от силы пару раз. Такая отличная идея была задушена вмешательством культа Троебожия, якобы лишь человек имеет право обследовать другого человека. И почему-то никто из этих сумасшедших не вспомнил о первых моделях костюмов защиты от насекомых и радиации других планет. Да ещё на Марсе люди ходили в постоянном отслеживании уровня здоровья, а сейчас это пародия на былые времена. Сердцебиение покажет да количество патронов в запасе, вот и всё. Визоры стали трансляторами проповедей, поэтому практически каждый воин Пурпурной армии опирается лишь на свои чувства, изредка прибегая к помощи НОТ-СОУ-СМАРТ. Хотя бы это разрешили, и на том спасибо.

— Я заметил капли крови на ваших губах, хотя никаких надрывов на них нет, — начал Лекарь, обращаясь будто не ко мне. Прилип взглядом к машине, которая постепенно приходила в рабочее состояние. — Или закусили щеку изнутри, когда упали, либо ваши лёгкие через пару лет превратятся в недееспособную труху.

У меня аж горло опухло от его слов. Неужели багровые отметины на моём рту так быстро меня выдали? Я ничего не ответил, делая вид, что ожидаю проверки. Только она одна и скажет, что со мной не так… если конечно у меня что-то не в порядке.

Лекарь закончил с FOS14, подкатил её ко мне. Я оставался на кушетке, холод металла от огромного сканера покрыл моё тело. Даже сквозь штаны и уже высохшую майку повеяло ледяным ветерком, пронизанным запахом спирта и медикаментов для рядовых — самых гнусных таблеток в мире. Они тебя не вылечат, лишь позволят умереть без боли и сожаления.

— В первую же очередь просканируем ваши лёгкие.

Он говорил плоско, совершенно без эмоций, словно читал вслух перед самим собой правила обследования. Я ощутил себя уже мёртвым, которого для вида решили проверить, от чего тот помер. В сводку не занесут, Совету не доложатся, а Троебожию плевать. Даже в присутствии Лекаря, который исключительно из следования Своду обращался ко мне в уважительной форме, я чувствовал себя бесконечно одиноким. Только я и эта машина, набирающая громкости с каждой секундой. Скрипели механизмы, состарившаяся проводка искрила, барахлящий экран долго выводил информацию, да и ту разглядеть не сразу удастся. Нам обоим место на свалке.

— Как я и думал.

Лекарь изучал экран, на котором не было ровным счётом ничего, что я мог бы растолковать. Быстро сменяющие друг друга символы. Строчки скакали с верха к низу, скан же моего тела был размыт, то ли ребро вижу, то ли край кушетки, к которой прилипла моя потная спина. Минуты тянулись, я терял терпение и всё равно понимал, что не имею права злиться на кого-либо, кроме себя. Одна моя глупость привела сюда, если кого и ругать, то состарившегося солдата, по допущенной когда-то ошибке оказавшегося среди новобранцев, перепрыгнувших через поколение этого самого рядового.