Чтение онлайн

И не знаю, какое расстояние предложил одолеть Просветитель. Несколько километров? Сотни? На другую сторону планеты попросил зайти? Ландшафт совершенно не меняется, не закругляется, одна плоскость слилась в поцелуе с ещё одной, и они перемешиваются, превращаются в единый цвет, пока Солнце постепенно прячется где-то в космосе. Оно оставляет меня, словно знает — я не пропаду, и кольцо заменит звезду, я…

В безволии свалился. Бред вытягивает последние силы. Остатков хватило лишь чтобы перевернуться на спину да уложить артефакт на груди. Его мерная дрожь приятно отдаётся в сердце. А перед глазами бессчётное количество светил. Они переливаются, иные мигают, обращая на себя отдельное внимание. Глубина космоса затягивает в себя, словно отрывает от земли и уносит во тьму. Там она иная, там она позаботится о моих костях, даже если во время войны я не получил ни одной медали…

Сомкнул веки, очнулся чуть позже. Точно уснул, и одна рука свалилась вдоль тела. Позвоночник ломит, нога затекла. Колючесть скачет по коже и зудит под костюмом. Тот почти перестал функционировать, превратившись в обычную одежду. Системы дыхания отключены, стабилизаторы сердцебиения в режиме ожидания. Витаминные инъекции закончились, и на полном автопилоте я вспомнил, каково иметь постаревшее тело, которому нужна еда, чтоб и дальше тащить себя по просторам Плутона. Окаменевшие сухожилия скрипят при малейшем движении, кровь загустела, еле бегая по венам. Я не хочу вставать, не вижу смысла подниматься. Надо же, кольцо так приятно вибрирует на груди…

Щелчок пальца отрезвляет, я шагаю дальше — по зову кольца. Оно торопится, куда-то опаздывает, а мне так тяжело за ним поспевать. Иной раз запинаюсь и чуть не падаю, тем не менее артефакт удерживает в равновесии. Не знаю, зачем он мне, но вот ему я точно нужен. И путь всё тянется без конца. Ни начало не отследишь, ни финал. Я опять упал, отпустив кольцо…

Лежу в прежнем положении, на груди металл, он отзывается между рёбер, умоляет продолжить путь. Я чуть не плачу по своей жизни, которая уже должна была завершиться. Смертельная усталость наполнила плоть, не могу и пальцем пошевелить. Прошу Троебожие отпустить меня, пожалеть, а кольцо словно мысли читает. Оно завибрировало только сильнее, когда уловило в моих мыслях упоминание о божестве. Я сделал вдох поглубже и закрыл глаза. Знакомый щелчок…

Глухие звуки моих шагов, я сильно шаркаю по пустыне, аж уши сворачиваются. Стону, пускаю скупую слезу и даю себе шанс пожить ещё немного. А как же хочется сдаться. Человеческая жизнь не стоит ничего, и с моей смертью всё останется как есть. Люди будут воевать с насекомыми до скончания времён. На Марсе, Венере, Плутоне, за пределами солнечной системы… мы будет постоянно сталкиваться с врагом, который не особо изменится внешне. Нам попросту жизненно необходима война, и нет ничего более ценного, чем…

Впереди мелькнул треугольник. Я принял его за скопившуюся грязь в уголках глаз, однако он не исчез, когда я пальцем слишком неаккуратно залез под веко, чуть оцарапавшись. Мигаю, пытаюсь проморгаться, треугольник не исчезает. По мере приближения вижу, как фигура обретает плавность. Чья-то палатка, поддеваемая слабым ветерком. Этот же порыв воздуха тащит меня вперёд вместе с кольцом, и повезло, что оба работают в одном направлении. Иначе, клянусь, я бы треснул пополам. В порыве радости и полного измождения рванул к укрытию, чтоб поскорее там оказаться. Шаг, ещё шаг, и вот валюсь с ног под тент. Тень укрыла с головой, лишь кольцо чуть блестит фиолетовым, как и раньше прорезаясь сквозь веки. Это не мешает уснуть, я слишком устал, чтобы рассматривать тех, кто сидел в палатке и до моего прибытия…

***

Запах еды вырвал из снов вполне ощутимой пощёчиной. Это не смесь БЖУ, это привычная человеческая еда. Нить дымка из котелка обвила мой нос, и я с закрытыми глазами потянулся к пище, опираясь о землю одними руками. Во лбу тут же разгорелась точка боли. Кто-то ударил меня, я машинально откатился подальше к выходу. Приятный сквозняк пробудил куда нежнее, чем запах только приготовленной еды. Я осмотрелся.

Палатка освещена изнутри слабой лампочкой, похожей на те, что всегда носили при себе рядовые. Снаружи Ночной период продолжал утягивать Солнце во тьму, и отлично замечаю, как земля остывает. Становится ощутимо холодно, я забрался в палатку, пятясь спиной к её хозяину. Пока не вижу его, хотя позвоночником чую — он на меня смотрит. Не осуждает, не злится и ничего от меня ждёт. Он пустил в свой дом и готовит еду, а будет ли ею делиться, так уже решит на ходу.

— Дам тебе немного. Потом уходи. Ты не понравился дочке.

Хриплый голос сливался с хлопками брезента. Поднявшийся ветер колыхал палатку, от чего и свет задребезжал сильнее обычного. Я обернулся не сразу, в пояснице узел боли не позволил это сделать с прежней ловкостью. Стиснув зубы, я превозмог себя и оказался лицом к лицу со стариком. Его борода доставала практически до глаз, кончиком свисая ниже груди. Курчавые седые волосы головы опали на плечи длинными прядями. Потрёпанная одежда висела клоками и копилась в ногах пахучей кучкой ткани. На лбу — символ Еретика. Таким награждали тех, кто особенно провинился перед Советом и Троебожием. А было это ещё до моего рождения. Передо мной сидел представитель давних времён, непонятно как доживший до своих лет.

— Будешь?

Он протянул мне мисочку, на дне в полупрозрачном желтоватом бульоне плавали дикие овощи. Такие я видел только в учебниках, потому что росли они обычно за пределами Городов. Сложно получить и ещё сложнее приготовить, но именно из-за своего упорства этот мужчина до сих пор жив и находится с виду в полном здравии. Да, морщины на лбу скатались в несколько грубых валиков, только вот глаза как у новобранца. Горят голубоватым светом, в них отражается котелок, ещё булькающий на слабом огне. Треск древесины зачаровывал, и я не сразу поблагодарил повара, окунувшись в ароматы еды.

Обжёгся от жадности, впредь стал аккуратнее. Порция быстро закончилась, слишком вкусно провалившись в желудок. Тот уже прилип к позвоночнику, вообще не ожидая, что в него ещё хоть что-то упадёт. Отрыжка скопилась, я сдержался. Передал миску мужчине, тот кивнул и убрал тару в сторону, воззрившись на меня. А я словно стал прозрачным, и всё во мне видно — мои поступки, мои мысли, мои желания и мечты. Взгляд по силе такой же, как у Просветителя. Может, поэтому он и смог выживать так долго за пределами Города — Троебожие правда ему помогало, пусть и выгнало из своих владений.

— Отдохни немного и уходи. Не забудь это, — старик махнул рукой в сторону кольца. То перестало так ярко светиться, как было раньше, лишь подрагивало ещё в углу палатки. Напоминает о себе, боится остаться забытым посреди пустыни Плутона. — А то жена не вернётся. Страшится, говорит.

Я чуть было не спросил о причинах её страха, однако быстро вспомнил, что именно этот артефакт некогда болтался в бороде Просветителя. Всех их выгнал если не тот же, так другой представитель культа. Кольцу не обязательно быть кольцом, это может быть и другая форма, а символизм в них остаётся неизменным — высшая власть. Она действует на тебя по-особенному. Ни с чем не спутаешь атрибутику Просветителей.

— Извините.

Не придумал ничего, кроме просьб о прощении. Я остался накормлен, несмотря на то, что при мне имелось это кольцо. Оно принадлежало тем, кто вершил судьбы, и далеко не всегда в лучшую сторону. Груз вины лёг на мои плечи, хоть и ни одного Гражданина не отправляли в изгнание по моей инициативе. Это общий груз человечества — мы уничтожали сами себя, а ответственность перекладывали на насекомых. Смешно эту идею формулировать именно сейчас, когда столько лет прошло с появления первых мыслей о глупости культа Троебожия.