Чтение онлайн

— Опять настенная живопись и окна, которые вовсе не являются окнами, — отметила Джессика.

— Пейзажи в духе классицизма, — добавил физик. — Очень реалистично.

— А на этой стене Прометей, — показала Марджори. — Вот странный выбор — совсем не такая радостная история, как об Ариадне и Дионисе.

— Кто такой Прометей? — спросила Мелдон. Марджори покосилась на нее с презрением.

— Он украл огонь у богов, чтобы отдать людям, и за это боги его наказали.

Делия посмотрела на орла, пикирующего с небес на привязанного к скале титана, и содрогнулась.

— А вон там, — продолжала Свифт, — если я не ошибаюсь, сивилла.

— Тогда можно я задам еще вопрос? — подняла руку Джессика. — Кто такая сивилла?

— Сивиллы пророчествовали. Эта сивилла из Кум. Она протягивает Энею золотую ветвь, дабы он мог спуститься в царство мертвых. У Вергилия… вы читали Вергилия?

— Во всяком случае, не помню оттуда ни слова. Я была безнадежна в латыни.

— Эней изменил Дидоне, — пояснила Делия, почувствовав себя здесь в своей стихии: она исполняла в опере партию Дидоны. — Дидона — карфагенская царица. Ну же, Джессика, ты о ней слышала.

Джордж вернулся в холл и теперь разведывал, что находится за оставшимися двумя дверьми. Одна вела к мраморной лестнице, а другая — в маленькую переднюю, единственным украшением которой служила лишь пара расписанных фресками колонн.

— Это дверь в столовую. — Джессика, стоя спиной к саду, указала на дверь слева. — Значит, комната напротив, вероятно, гостиная. Аркада тянется вдоль всей задней части дома. Чудесное укрытие от летней жары.

По молчаливому согласию они вышли в сводчатую галерею.

— Здесь тоже фрески, видите? — Воэн указала на женские фигуры, символизирующие Мудрость, Любовь и Мирскую Славу.

— И расписанные колонны, — добавила Марджори. — Какие порочные физиономии у сатиров. Как необычно, должно быть, жить в таком доме, в окружении античных богов и богинь, с фривольным самозабвением предающихся страстям на стенах и потолках.

— Пойдемте посмотрим, что в башне, — предложила Делия.

— Думаю, — возвращаясь к ним, предложил Джордж, — что когда-то башня соединялась с главным зданием. Там, с противоположной стороны дома, есть примыкающее к ней крыло…

— Которое сейчас является территорией Бенедетты, верно? — подхватила Джессика, пересчитывая окна. — Там, в конце колоннады, есть восьмиугольное помещение, рядом с винтовой лестницей, а дальше — проход, ведущий в кухню.

— Именно так, — подтвердил Хельзингер. — То есть, видимо, были такие же помещения и по эту сторону дома. Однако их больше нет, и осталась только единственная башня.

Трехэтажная башня была круглой, но имела примыкающую секцию.

— Пристройка гораздо новее, чем сама башня, — отметила Марджори.

— Откуда вы знаете? — спросила Джессика.

— Она сложена из камней одинакового размера.

Сама башня была возведена из разновеликих камней и кирпичей. Сочинительница провела пальцем по одному из мелких кирпичиков.

— Римский.

— У нас завелся всезнайка, — шепнула Джессика подруге. Но, похоже, недостаточно тихо — судя по вспыхнувшим щекам Свифт.

На какой-то момент в Делии вспыхнуло раздражение против Джессики. Та, кажется, прониклась к Марджори неприязнью, что в принципе случалось с ней довольно редко. Но если они хотят сосуществовать в этом замкнутом пространстве, пока не приедет четвертый и тайна не раскроется, придется помнить о хороших манерах.

— Это напоминает что-то из братьев Гримм. — Она отошла от Джессики, обходя башню в поисках входа. Ей вспомнилась сказка «Рапунцель», и Воэн была почему-то разочарована, когда подошла к прочной двери. Впрочем, лишь затем, чтобы обнаружить, что она заперта на цепь и висячий замок. В петлю цепи была продета бумажка с выцветшими красными буквами: «Pericoloso».

— «Опасно», — перевела Воэн. — О черт! Осыпающаяся кладка, я полагаю.

Должно быть, Бенедетта увидела их у башни, потому что ее приземистая фигура показалась в дверях и прислуга проворно выскочила из дома, устремляясь к ним. Служанка что-то неодобрительно выкрикивала, недвусмысленно грозя пальцем.

— Она пытается сообщить, что башня недоступна для посещения? — спросила Джессика.

— Мы и сами это видим, — резюмировала Марджори. Делия внимательно слушала извергаемый Бенедеттой поток слов.

— По-моему, она спрашивает, видели ли мы гостиную. — Воэн отрицательно покачала головой, и Бенедетта, схватив ее под руку, повлекла обратно в дом.

— Ессо! [18] — провозгласила итальянка, распахивая дверь в главную комнату дома. Ставни были закрыты, но вместо того чтобы их открыть, она включила свет.

— Я была права, это гостиная. Господи, вы только посмотрите на потолок! — Делия повернулась к Бенедетте и сделала жест в сторону прикрытых ставнями окон, но та лишь качала головой, бормоча что-то неодобрительное. Потом все же смягчилась и подошла к высоким окнам, скорее похожим на стеклянные двери, чтобы открыть ставни на двух из них, — как оказалось, на тех, что выходили на сводчатую террасу. Джордж кинулся ей помогать.

Даже при распахнутых ставнях в комнате было сумрачно, но теперь стало возможно рассмотреть сводчатый потолок глубокого синего цвета, усеянный звездами.

— Как красиво, — благоговейно произнесла Делия, задирая голову, чтобы получше рассмотреть. Потом обвела глазами комнату. Она ожидала найти в гостиной тяжелую и темную дубовую мебель и была удивлена, увидев светлую облицовку стен и современную меблировку. — А мебель будто из журналов.

— Очень удобно. — Джессика упала на обширный диван.

Бенедетта, судя по всему, довольная их явным восхищением, разразилась потоком слов, из которого певица поняла, что комната полностью являлась детищем самой Беатриче Маласпины. Итальянка с гордостью указывала на тянущийся вдоль стен бордюр из человеческих фигур, выписанных на высоте плеча. Подойдя поближе и приглядевшись, Воэн увидела, что фигурки одеты в средневековые костюмы.

— Роспись явно не старая, — заметила Марджори. — Старинная по духу, но современная по исполнению. А какая разнообразная; глядите, этот мужчина изображен почти сюрреалистически, а это бедное создание настолько искажено в духе кубизма, что невозможно определить, мужчина это или женщина. Кроме того, работа не закончена — смотрите, вот очертания нескольких фигур, которые не были дописаны. Как жаль, что мы не можем рассмотреть их как следует — эта часть комнаты очень плохо освещена.