Чтение онлайн

– Вот сейчас возьму и позвоню!

– Таня, в Питере сейчас три часа ночи.

– Ничего, Иван Захарович не удивится. Как раз его предупредим, куда направляемся.

– Мы не знаем, куда направляемся, – заметила я и написала записку на стандартом листе А4, которую положила на Пашкин диван.

– «Мы пошли следить за Норой». Умнее ничего не придумала?

– Таня, что с тобой?

– Предчувствие у меня дурное, вот что. Не нравится мне эта девка. Вся фальшивая, как и родственники ее. И где уверенность, что папа-дядя погиб? Что это Миша его утопил, а не наоборот? Может, это как раз он от Норки пытался избавиться? И еще и от Миши заодно? Мы же не знаем, что там произошло на яхте. И не знаем, вернулся Миша или нет. Жаль, не позвонили вечером.

Я пожала плечами. Сейчас было уже поздно кусать локти. И вообще Норка может никуда не выйти сегодня ночью. Мы просто решили, что она куда-то отправится, но ведь могли и ошибиться?

Наконец мы втроем покинули апартаменты. Все были в удобных легких кроссовках, позволяющих ступать неслышно, в шортах и футболках темного цвета. На талиях у нас у всех были специальные непромокаемые сумочки, подаренные Иваном Захаровичем. Мы их дома в ванне проверили: все внутри осталось совершенно сухим. На всякий случай взяли ксерокопии паспортов, я засунула себе в поясную сумку диктофон и фотоаппарат, Татьяна упаковала бинокль. Там же лежали мобильные и фонарики. Пашкина камера тоже была в специальном непромокаемом и мягком противоударном чехле, закупленном холдингом. Последним штрихом стали тонкие виниловые перчатки, прихваченные во Францию специально для подобных вылазок. Не нужно нигде оставлять свои отпечатки пальцев.

В особняке, похоже, все уже спали. Мы неслышно спустились по лестнице, следуя в затылок друг другу, потом прокрались по парку к флигелю, в котором разместили Норку. У нее в комнате были задернуты шторы, но сквозь них пробивался свет. Не спит.

Я приникла носом к решетке, закрывающей окно, но щелка между шторами была узкой, я увидела только быстрые перемещения Норки по комнате. Куда собирается? Мы пристроились в ближайших кустах, благо растительность тут была буйная и густая. Освещение в парке ночью отсутствовало. Правда, во время вечеринок зажигали небольшие фонарики, высотой не более метра. Они создавали очень приятную подсветку. Но в обычные дни их, похоже, никто не включал.

Потом мы услышали царапанье в дверном замке. Татьяна схватила меня за руку. Значит, у Норика и оснащение имеется? Хотя, конечно, папа-дядя не мог не иметь орудий своего весьма специфического труда, а Норик не стала оставлять их женам усопшего олигарха Серафима Вяземского.

Кстати, а где эти приспособления, благодаря которым предприимчивая парочка ворвалась в дом Владимира Павловича? Там ведь они отключали электронную систему защиты. Значит, требовалось нечто посерьезнее универсальной отмычки. Приборы утонули вместе с владельцем? Или остались у Миши на яхте? Или у Владимира Павловича, то есть его начальника охраны? Завтра обязательно нужно наведаться в гости в дом Вяземского.

Норик справилась с замком довольно быстро. Свет в комнате погас, и девица выскользнула из двери, одетая во все черное. На плече висела небольшая спортивная сумка, тоже черная. На ногах были кроссовки, как у нас. Она направилась к воде, мы на некотором удалении следовали за ней, держась за кустами. Она не оглядывалась, видимо, не ожидала преследования. Пашка пока ничего не снимал, я смотрела в прибор ночного видения, хотя путь можно было рассмотреть благодаря звездам на небе и каким-то огням с воды. Но мне требовалось все видеть четко – или настолько четко, насколько позволяет прибор ночного видения.

На причале сидел один охранник и смотрел на воду. Сидел он на краю, свесив ноги, и явно скучал. Наверное, на протяжении многих ночей здесь не происходило ничего интересного, и парень считал свою работу никому не нужной. Ну и что, если кто-то случайно заплывет по пьяном у делу? Естественно, из соотечественников. Дорогу указывать? «А пошли бы вы все…» – наверное, скажет он. Но приказ есть приказ, и парень не спал.

Потом он зевнул, и звук разнесся в ночной тишине. Конечно, слышалось стрекотание насекомых, но никаких воплей, песен, музыки ниоткуда не доносилось. Набережные с ресторанами и барами находились довольно далеко отсюда, в соседних домах спали. У любвеобильной женщины над домом реял Андреевский флаг.

Норка направилась к парню.

– Паша, камеру! – прошептала я.

Причал был сделан добротно и не скрипел, однако парень явно почувствовал движение за спиной, повернулся, но было поздно. Норка метнулась к нему, как кобра, наносящая удар. Парень вскрикнул, но, к нашему удивлению, в воду не упал, потому что Норка втянула его на причал. Там она быстро извлекла из сумки веревку, связала беднягу по рукам и ногам, сняла его собственный носок и сунула ему в рот, потом каким-то платком, извлеченным из сумки, завязала ему глаза. После этого девица отправилась к одной из лодок, стоявших у берега, бросила в нее сумку, села на весла и пошла в море по прямой.

Мы наблюдали за всем происходящим из кустов.

– Она его не убила? – прошептала Татьяна.

– Зачем тогда было бы связывать и кляп вставлять? – ответила я.

Пашка тем временем снимал удаляющуюся от берега Норку. Я следила за ней через прибор ночного видения. Татьяна глядела в бинокль.

– Что теперь делаем? – спросила Татьяна. – За ней поплывем? Лодки еще есть.

– Знать бы, куда она направляется… – задумчиво произнесла я.

– Если взяла лодку, значит, недалеко, – высказал свое мнение Пашка.

– Моторная создала бы лишний шум, – заметила я.

– Ты считаешь, что в доме кто-нибудь от него проснулся бы? – посмотрела на меня Татьяна. – И прибежал сюда?

– Я бы тоже не стала рисковать. Но она должна точно знать, куда плыть. Хотя, возможно, у нее есть компас, и она умеет ориентироваться в море.

– У нее наверняка остался мобильный, – сказал Пашка. – Ее же не обыскивали, почему-то решив, что она привезла только свои шмотки. Она вполне могла с кем-то связаться, и ее сейчас встретят.

– И оставить все свои шмотки?! – воскликнула я.

– Эта баба одежду не бросит, – твердо заявила Татьяна. – Она вернется.

Норка к этому времени почти исчезла из виду. Парень на причале заворочался и что-то промычал сквозь кляп. Только бы в воду случайно не грохнулся! Хотя он лежал далеко от края. Значит, Норка точно не планировала его убить. Может, сходить к нему?

Я уже собралась двинуться к потерпевшему, но тут внезапно с лодки вверх одна за другой взметнулись три красные ракеты. К нашему сожалению, Пашка к этому времени уже выключил камеру, и это мы не засняли. Но похоже, нас ожидает интересное развитие событий.

– Так плывем за ней или нет? – спросила Татьяна.

– Она может быть вооружена, – заметил Пашка.

– Подождем, – сказала я. – Посмотрим, что она будет делать дальше.

Пока лодка стояла на месте. Норка кого-то ждет? Для кого эти ракеты? Их могли увидеть из домов, построенных на побережье. Она ждет кого-то из особняка, где проживала? Но зачем устраивать встречу на воде?

– По-моему, лодок у Серафима Петровича не было, – задумчиво произнесла Татьяна.

Я кивнула. Значит, к Норке сейчас приплывет кто-то из другого особняка? Жаль, мы не узнали, кто тут проживает дальше с двух сторон. Но это дело поправимое. Выясним завтра.