Чтение онлайн

– А что там можно видеть на потолке?
– сказала миссис Перл.

– Пусть это вас не беспокоит. Мы как раз вырабатываем целую программу, чтобы развлечь его. Но мы не хотим продвигаться слишком быстро.

– Дайте ему хорошую книгу.

– Дадим, обязательно. Вы себя сейчас хорошо чувствуете, миссис Перл?

– Да.

– Тогда мы подойдем ближе, ладно, и вы сможете увидеть все сразу.

Он подвел ее еще ближе, пока они не оказались на расстоянии двух метров от стола, и теперь она могла заглянуть прямо в чашу.

– Ну вот, - сказал Лэнди.
– Это Вильям.

Он был гораздо больше, чем она представляла, и темнее по цвету. Из-за всех этих складок и морщин, покрывавших его поверхность, он напоминал ей больше всего огромный маринованный грецкий орех. Ей были видны концы четырех больших артерий и двух вен, которые выходили у него снизу, и то, как они были аккуратно соединены с пластиковыми трубками; и с каждым толчком сердца все трубки немного вздрагивали в унисон - это по ним проталкивалась кровь.

– Вам придется наклониться, - сказал Лэнди, - чтобы ваше хорошенькое личико было прямо над глазом. Тогда он вас увидит, и вы сможете улыбнуться ему и послать воздушный поцелуй. На вашем месте я бы сказал ему еще что-нибудь приятное. На самом-то деле он вас не услышит, но я уверен, главное до него дойдет.

– Он терпеть не может воздушных поцелуев, - сказала миссис Перл.
– я сделаю по-своему, если не возражаете.
– Она подошла к краю стола и посмотрела вниз прямо в глаз Вильяма.

– Привет, дорогой, - прошептала она.
– Это я, Мэри.

Глаз, яркий, как прежде, уставился на нее с особой неподвижной напряженностью.

– Как ты, дорогой?
– спросила она.

Пластиковая оболочка была прозрачной со всех сторон, так что было видно все глазное яблоко. Зрительный нерв, соединяющий нижнюю его часть с мозгом, был похож на короткое серое спагетти.

– Ты себя хорошо чувствуешь, Вильям?

Было очень странно смотреть в глаз мужа, когда при этом не было лица. Ей было не на что большое глядеть, кроме глаза. И она продолжала пристально смотреть на него, и постепенно он становился все больше и больше, и в конце концов помимо него она ничего не видела - это было уже как бы лицо самого лица. Белая поверхность глазного яблока была покрыта сетью крошечных кровеносных сосудов, а в ледяной голубизне радужной оболочки было три-четыре довольно милых темноватых прожилки, исходивших из зрачка в центре. Зрачок был большой и черный, и с одной стороны на него падал слабый отблеск света.

– Я получила твое письмо, дорогой, и тут же пришла навестить тебя. Доктор Лэнди говорит, у тебя все замечательно. Может быть, если я буду говорить медленно, ты сможешь немного понять, читая по губам.

В том, что глаз следит за ней, сомневаться не приходилось.

– Здесь делают все, чтобы тебе было хорошо, дорогой. Это чудесная штука, аппарат, все время качает кровь, и я уверена, он намного лучше, чем те простенькие старые сердца, которые у всех нас. Наши в любой момент могут разорваться, а твое будет биться всегда.

Она тщательно рассматривала глаз, пытаясь обнаружить, что же в нем было такого особенного, вовсе не похожего на прежний.

– Ты прекрасно выглядишь, дорогой, просто прекрасно. Правда.

На вид этот глаз был несравненно приятней, чем любой из двух в прежние времена, отметила она про себя. Откуда-то исходила мягкость, спокойствие, доброжелательное выражение, которого они никогда раньше не видела. Может быть, все дело в той точечке в центре, в зрачке? Прежде у Вильяма зрачки всегда были маленькими черными булавочными головками. Они, бывало, вспыхивали, пронзая твой мозг, видели тебя насквозь и всегда тут же знали, что ты замышляешь, и даже то, что ты думаешь. Но тот глаз, на который она сейчас смотрела, был большим, кротким и спокойным, почти как у коровы.

– Вы абсолютно уверены, что он в сознании?
– спросила она, не поднимая взгляда.

– О да, совершенно, - ответил Лэнди.

– И он действительно видит меня?

– Он прекрасно видит.

– Это просто чудо. Он, наверное, пытается понять, что произошло.

– Вовсе нет. Он прекрасно знает, где он и почему. Он не мог этого забыть.

– Вы хотите сказать, он знает, что он в чаше?

– Конечно. Если бы у него был дар речи, он, наверно, смог бы вести вполне нормальную беседу с вами в данный момент. Насколько я могу судить, в умственном отношении не должно быть абсолютно никакой разницы между вот этим Вильямом и тем, которого вы знали раньше дома.

– Боже мой, - сказала миссис Перл и замолчала, размышляя над этим интригующим обстоятельством.

Ну вот что, сказала она самой себе, заглядывая теперь за глаз и рассматривая громадный серый, освобожденный от скорлупы грецкий орех, столь мирно лежавший под водой. Я почти уверена, что предпочитаю его таким, какой он сейчас, и полагаю, что могла бы очень спокойно жить с этим Вильямом. С таким бы я справилась.

– Он всегда такой спокойный, да?
– сказала она.

– Естественно, он очень спокойный.

Никаких споров и критики, подумала она, нет этих вечных замечаний, правил, которым надо починяться, запретов курить, нет пары холодных осуждающих глаз, следящих за мной поверх книги вечерами, не надо стирать и гладить рубашки, не надо готовить обеды - ничего, кроме стоку аппарата сердца, да и то звук довольно умиротворяющий и, кончено, не настолько громкий, чтобы помешать смотреть телевизор.

– Доктор, - сказала она, - мне кажется, я проникаюсь все большей нежностью к нему. Это звучит странно?

– Я думаю, это вполне объяснимо.

– Он выглядит таким беспомощным и тихим, лежа здесь под водой в своей маленькой чаше.

– Я с вами вполне согласен.

– Он как младенец, вот на кого он похож. Совсем как младенец.

Лэнди спокойно стоял сзади нее, наблюдая.

– Ну - сказала она тихо, вглядываясь в чашу, - впредь за тобой будет ухаживать только Мэри, она одна, и тебе не о чем больше беспокоиться. Когда мне можно забрать его домой, доктор?

– Простите?!

– Я спросила, когда мне можно забрать его обратно домой?

– Вы шутите!
– сказал Лэнди.

Она не спеша обернулась и посмотрела прямо на него.

– С какой стати я буду шутить?
– спросила она. Ее лицо просветлело, глаза раскрылись и сверкали, как два бриллианта.

– Его ни в коем случае нельзя перемещать.

– Не понимаю почему.

– Это научный эксперимент, миссис Перл.

– Это мой муж, доктор Лэнди.

Странная, нервная полуулыбка появилась на губах Лэнди.

– Видите ли...
– сказал он.

– Но это действительно мой муж.