Чтение онлайн

Вильям нетерпеливо замахал на нее руками — ТССС! — но стук стал только громче. Вид у Мэри был перепуганный, и она показывала на песочницу.

— НУ, ЧЕГО ТЕБЕ? — одними губами проговорил Вильям в полном бешенстве. На то, чтобы ловить невидимых волков, уходит уйма сил. Нет ничего хуже, когда тебя постоянно дергают.

— ОН В ПЕСОЧНИЦЕ, — проговорила в ответ Мэри из-за стекла.

У Вильяма от этой наглости перехватило дух.

— НЕТ! — И Вильям с сердитым видом зашагал к песочнице. — ГЛЯДИ! — Он приподнял крышку с одного боку и заглянул внутрь. Темно и ничего не разглядеть, но какая разница? Вильям уронил крышку обратно и поднялся. — ТАМ НИЧЕГО НЕТ!

Из-за окна на него глядели три лица, выражавшие удивление и недоверие.

— Вильям! — Папа открыл окно. — Ты что, с ума сошел? Сейчас уже совсем поздно играть в песочнице! Сию же минуту домой!

— Посмотри на свои ноги! — добавила мама. — Ведь ты утром надел чистые брюки! Немедленно переодевайся и сложи всю одежду в корзину для грязного белья!

— Можно, я…

— НЕТ! — хором сказали родители.

Ну вот. Придется последнему волку подождать. Но ведь нельзя же оставлять открытой дверь сарайчика! Лучше уж пять волков, чем ни одного.

— Минуту! — Вильям ринулся по тропинке к сарайчику, пока никто не успел сказать ему «нет». — Волки, ведите себя хорошо, — сказал он в темноту. — Завтра я к вам зайду, честное слово.

Что сказать ужам, он не знал. Спокойной ночи? Приятных снов? Что может сниться ужам?!

— Вильям!

— Иду! — Когда Вильям попытался закрыть дверь сарайчика, ее заклинило. Пришлось подналечь плечом, но и тогда она закрылась с трудом, заскулив при этом, словно дикий зверь. Обескураженный, Вильям задвинул засов.

— Быстрее! — снова крикнул папа.

Вильям бросился бежать.

Час спустя он лежал в темной комнате с открытыми глазами. На улице поднялся ветер. Деревья скрипели, листья шелестели, а где-то совсем недалеко хлопала дверь. Дверь?

Отбросив одеяло, Вильям встал на колени и отодвинул занавеску. С песочницы сдуло крышку, и теперь она валялась посреди сада. Дверь сарайчика в лунном свете ходила ходуном.

Опять сбежали!

Сердце у Вильяма упало, когда он подумал о том, сколько всего придется улаживать утром. Разве что встать пораньше и закрыть дверь, пока никто не обнаружил, что она открыта?..

Да, тогда все снова окажется под контролем. Только обязательно нужно пораньше встать.

Засыпая, он слышал, как воет ветер, и ему приснилось, что волки вырвались на свободу.

Не успел Вильям сомкнуть глаза, как проснулся оттого, что Мэри кричит ему прямо в левое ухо:

— Волки опять убежали!

— У? — Вот бы это был сон!

— Сарай открыт!

— А-а-у-хумпф? — Не просто сон, а настоящий кошмар!

— А с песочницы сдуло крышку, и их там нет!

— Аразвужутр? — Ничего более похожего на «разве уже утро?» Вильям пока произнести не мог.

— Я же говорила! — победно воскликнула Мэри. — Они могут быть где угодно! Пойду-ка посмотрю, как там Барашек.

— Фофанистый Бара… — вырвалось у Вильяма.

— Знаю, — отозвалась Мэри с порога. — А еще знаешь что? Шимпанзе вернулись! Они на шведской стенке. Я их видела!

— Что?! — воскликнул Вильям, проснувшись в одно мгновение. — ЧТО??

Начался новый день.

Когда Вильям с грехом пополам оделся, сунул ноги в ботинки и спустился вниз по лестнице на заплетающихся ногах, Мэри уже сидела за столом и завтракала. Голубая подушка лежала на стуле рядом с ней — на месте Вильяма. Он всегда там сидел.

Вильям поглядел на голубую подушку. Потом не спеша подошел к стеклянным дверям.

— Бедные шимпанзе, — сказал он. — Волки их, конечно, растерзали?

— Что? — Мэри отрывала от гренка хрустящую корочку, чтобы отдать Барашку. Она подняла глаза. — Нет, волки их не растерзали.

— А куда они делись? — Вильям изобразил удивление. — То есть сейчас-то их тут нет! — Он махнул рукой в сторону сада. Сад был пуст, с какой стороны ни посмотри.

— Прячутся, наверное. — Мэри отодвинула стул и подбежала к окну. — Посмотри-ка за…

— Убежали, — сказал Вильям очень твердо. — Увидели волков и убежали. Вот и хорошо: волки, наверное, ужасно проголодались, а на завтрак они больше всего на свете любят шимпанзе.

Последняя фраза ему самому не нравилась — он понимал, что волки не завтракают, — но нужно было выразиться четко и ясно.

Оказавшись в тупике, Мэри стала дерзить:

— А ты откуда знаешь?

— Это мои волки, — высокомерно сказал Вильям. — Я в этом разбираюсь. Ты все равно не поймешь.

— Пойму!

— Тогда ты поймешь, что шимпанзе не вернутся, ясно? — сказал Вильям. Он решил, что это настоящее злодейское хитроумие.

Но не учел сестрицыного упрямства.

— Еще как вернутся. Мы собираемся устроить чаепитие.

— Если они вернутся, их съедят волки! — рявкнул Вильям.

Мэри помрачнела. Но сдаваться она не собиралась.

— Всех не съедят!

— Еще как съедят! Всех до одного! И чайный сервиз тоже!

Раз уж ничем делу не поможешь, решил Вильям, пора бить из тяжелой артиллерии. Мэри до одури обожала чаепития.

— Ну и пожалуйста, — сказала Мэри. — Поставлю на стол тот сервиз, который мне не нравится.

И она ткнула пальцем в стопку желтых пластмассовых чашечек на дальнем конце стола.

Вильям онемел. А потом закричал:

— Это же я тебе подарил!

(Строго говоря, это была не совсем правда: мама купила сервиз накануне последнего дня рождения Мэри, о котором Вильям, как обычно, забыл. Вильям не выбирал этот сервиз, не упаковывал его, не платил за него, но, как полагала Мэри, мог это сделать.)

Он был глубоко уязвлен.

— Ну, это мой запасной парадный сервиз, — примирительно сказала Мэри. — Мне он почти нравится.

Она снова уселась за стол и принялась рвать на кусочки бумажные салфетки, чтобы приготовить из них угощение для чаепития.